Гараж пах маслом, холодным бетоном и тишиной, которую Кирилл любил больше всего на свете. Он стоял над Ducati, проведя мозолистым пальцем по трещине на обтекателе.
Двести тысяч? Легко. Он мог бы просто взять её бежевый табурет, придавить колесом мотоцикла и оставить металлолом у её подъезда. Или оформить кражу. Пусть побегает по отделению, пусть потеряет сон, пусть поймёт, что хаос не терпит планирования.
Кирилл усмехнулся, щёлкая зажигалкой. Огонёк выхватил из полумрака тёмные волосы и усталый взгляд. План был простым, грубым, эффективным. Но что-то держало его за запястье. Не жалость. Любопытство. Ему хотелось сначала послушать, как Ксюша будет выкручиваться. Услышать этот упрямый голос, который не ломается даже под давлением. Увидеть, как треснет её идеальная броня, когда она поймёт, что правила больше не работают.
В кармане завибрировал телефон. Пятый раз за вечер. Кристина. «Кир, ну когда мы поедем? Там будет весь поток, я хочу потанцевать, хочу, чтобы все видели, какая у тебя девушка. Не будь занудой!»
Кирилл не стал отвечать. Он терпеть не мог такие места, как «Неон». Липкие полы, дешёвый парфюм, девочки в платьях, которые держатся только на честном слове и булавках. Гламурные вечеринки были для тех, кто нуждается в чужом одобрении. Ему было плевать. Но он пойдёт. Не ради Кристины. Ради того, чтобы испортить вечер Лариной. Чтобы она не расслаблялась. Чтобы помнила, кто держит ключи от её спокойствия. Внутри клуба бас бил по рёбрам, как пульс города. Кирилл поднялся на второй этаж, заказал виски. Кристина тёрлась об него изо всех сил, но Кирилл не обращал на неё внимания. Он облокотился о перила и начал сканировать зал. И тут увидел её. Ксюша. Без папки. Без значка. Без напряжённых плеч старосты, которая готова отчитывать за каждую минуту опоздания. Просто девушка в лёгком розовом платье, кружащаяся под неоновыми огнями, смеющаяся с запрокинутой головой. Она выглядела… свободной. Лёгкой. Будто скинула невидимый рюкзак с отчётами, страхами и обещаниями. Внутри что-то дёрнулось. Коротко. Остро. Будто струна, которую он сам же и натянул, вдруг дала слабину. Кирилл нахмурился, отгоняя странное ощущение. Раздражение. Досада. Почему она так легко отпускает контроль? Почему её радость кажется ему пощёчиной? Он хотел видеть её сжатой, напряжённой, готовой к бою. А она танцевала, будто мир не рухнул на её плечи в этот вторник. И тут она подняла голову. Их взгляды столкнулись. На секунду музыка отступила, растворившись в гуле крови в ушах. Она не отвела взгляд. Не сжалась. Не сделала шаг назад. Просто усмехнулась, вскинула руку и показала Кириллу средний палец. Рассмеялась. Повернулась к своему мажорику, который хлопал в такт, и продолжила кружиться.