Сеньор Герреро танцевал с той яркой женщиной, которая глаз с него не сводила, что было явно намеком на ее желания. Чего-чего я от себя не ожидала, так это то, что мое сердце пронзит ревность. Мне и впрямь хотелось его мужского внимания. В единоличное пользование.
— Вам повезло, что вы пропустили сарабанду. Скучнейший танец, на мой взгляд, — прокомментировала сеньора Дуарте.
— Дааа, — протянула медленно, не имея представления, о каком танце говорит пожилая женщина. Я и этого-то танца название не знала.
Нужно было хоть как-то поддержать беседу, поэтому, не придумав ничего путного, решила похвалить напиток, напоминавший по вкусу яблочный пунш.
— У вас получился прекрасный праздник, сеньора, напитки вкусные, — и показала на свой.
Женщина мило улыбнулась и поблагодарила.
— Мне нужно было как-то развлечь Дамиана, ну вы понимаете, — мило улыбнулась она, посмотрев на меня своим цепким взглядом.
«Нет, не понимаю», — подумала я, но в ответ лишь кратко кивнула. К счастью, сеньора Дуарте решила не останавливаться на ответе, вводя меня в курс дела.
— Они были весьма любопытной парой. Вероника отличалась набожностью и тихой грустью. Видимо, так она успокаивала свое сердце, в то время как Дамиан пропадал на постоянных войнах, — женщина говорила со слезами на глазах, словно потеряла родную дочь.
«Ах вот оно что. Дамиан был женат, и видимо, она скончалась. Ясно».
— А как давно это было? – подавая салфетку со стола, спросила я у женщины.
— Да, полгода уже, но словно вчера это было.
— А сеньор Герреро хорошо держится, — все же решила высказать свое мнение, заметив, как улыбается своей партнерше молодой человек.
— Пусть глаза вас не обманывают, дорогая. Поверьте, в душе он все еще скорбит.
Мое отношение к Дамиану Герреро мгновенно изменилось. Я посмотрела на него под другим углом и вот только сейчас поняла, что глаза-то его не пылают радостью и улыбка скорее просто любезная, а не от души. И весь этот праздник показался мне фарсом, в котором сам виновник торжества присутствовал ишь вынужденно.
Музыка на громком аккорде резко оборвалась и зал вновь перешел на разговоры. Настроение у меня после услышанного было уже не то, что прежде. В моем сердце поселилась жалость к молодому человеку.
— А чем вы любите заниматься? – обратилась к ней вновь сеньора Дуанте.
— Я учительница, — сама не ожидая от себя такой уверенности, ответила женщине, хотя и была рада тому, что хоть как-то дала знать о себе, как о достойной личности.
Глаза сеньоры округлились от удивления.
— Женщина-учитель? Да вы бунтарка! – и сама же рассмеялась от своих слов.