Франческа не решалась подойти ко мне ближе. Оно и понятно, я в этот момент переживала не самые лучшие свои минуты жизни. Поэтому говорила со своего угла, до откуда успела дойти с дубинкой, прежде чем увидела картину карающей истерзанной дочери.
Я замолкла и немного повернула голову в их сторону. И даже если я и понимала, что выгляжу сейчас жутко страшной, все же увидеть это глазами девочек было выше моих сил. Они зажались у столешницы в дальнем углу, а лица их были бледнее, чем у самой смерти. Казалось, будто они разучились дышать и моргать, ибо просто смотрели на свою учительницу во всю ширь глазниц.
Я хотела было улыбнуться и сказать, что все в прошлом, хоть дома и остались еще три чужака, один из которых пока не решался приступить к действиям, но это был только вопрос времени…
Об этом я узнала лишь некоторое время спустя.
— Виктория! Виктория! – чьи-то руки тревожно трясли мое тело. – Проснись же! Виктория! Господи, да что же это за такое?!
Это была Франческа, что сидела на коленях передо мной и молилась, как только умела, лишь бы ее ребенок проснулся. Обеими руками она зажимала полотенцем рану на моем животе, пытаясь остановить кровотечение.
— М-м-м… — лишь смогла выдавить из себя, чтоб только дать знать, что я в сознании.
— Виктория, очнись! Умоляю тебя! Дорогая, очнись, нам надо бежать!
Боль застилала глаза, наливая их как свинцом, тело одеревенело. В воздухе кружил запах кислого железа, запах крови вперемешку с дымом.
Я с трудом вспоминала, что произошло со мной и почему я оказалась лежачей на полу. Франческа помогла мне подняться, все так же придерживая окровавленное полотенце к моему животу.
Мой замутненный болью взгляд упал на девочек. Хотела было улыбнуться, сказать, что все в прошлом, но сил нет даже на этот скупой жест… Подняла глаза к окну и увидела приближающиеся огни. Тут, как назло, по голове прошла тупая боль, от чего перед глазами стало темно и я, потеряв полностью равновесие и сознание, вновь упала на пол.
Стоило лишь отвлечься, дать несколько секунд себе расслабиться, и кто-то уже дает тебе под дых.
Раздались выстрелы, что в тишине дома можно было понять, что человек, который нажал на курок, был нерешительным, но воинственно настроенным. Хуан крикнул:
— Фас, Дикси, фас! – и продолжил трясущимися руками и сбитым дыханием перезаряжать ружье.
Собака залаяла и на кого-то набросилась, ибо послушался человеческий стон.
— Это тебе за Лусию, паразит ты такой! – прохрипел сторож. – Не смей больше угрожать ей, вонючая ты свинья!
— Виктория! – вновь взмолилась Франческа, немного ударив меня по лицу. – Вставай. Давай я тебе помогу.