— Смотрите на меня, — все так же настойчиво проговорил Герреро. – Только на меня. Не бегайте глазами туда-сюда.
Он сделал выступ назад, указав таким образом на то, что нужно убрать ноги, что я и сделала весьма быстро, благодаря туфлям конечно же. И чтобы не упасть и не сконфузиться окончательно, схватилась за плечи мужчины.
— Так-то лучше, — улыбнулся он. – Доверьтесь мне. Я не дам вам упасть.
Что-то было в его словах знакомое, будто мне уже кто-то такое говорил, так же очаровывая и придавая уверенности.
Олег! Это был он. В тот вечер на корпоративе, где он показал себя что ни на есть прекрасным самцом, за которым хотелось идти хоть на край света.
В моей голове сию минуту две истории переплетались в одну. И пусть внешность у них была отлична, но то, как они говорили, как вели себя со мной, и даже то, какое влияние оказывали на меня – все было идентично, будто они братья-близнецы, а не жители разных миров.
Танец тем временем продолжался. Дамиан крутил и вертел мной, прижимая к себе столь демонстративно, что становилось неловко пред обществом. Он не сводил с меня глаз, в которых горела страсть.
Сегодня Дамиан выглядел скорее как англичанин, но испанская кровь бурлила в нем с рождения, и от нее он не мог отрешиться. Это чувствовалось в каждом его движении, в гордом приподнятом подбородке, в огне глаз. Дамиан был уверен и расслаблен одновременно и его явно смешили мои мешковатые движения, хотя порой он и хмурил брови, когда я случайно задевала его лицо или от растерянности начинала вновь крутить головой.
Близость наших тел меня вгоняла в смущение, но при этом я чувствовала, будто между нами нет-нет, да пробегает заряд тока, оставляя после себя на коже мурашки.
Я бесспорно была очаровала Дамианом и как никогда чувствовала себя желанной. То, как Дамиан держал мои руки в своих руках, а порой и проводил ими по оголенным участкам моего тела, то, как у меня захватывало дух, едва он прижимал своей рукой меня за талию… Было однозначно ясно, что наши чувства взаимны.
— Однажды вы полюбите меня и будете растворяться в танце, а не думать, кто и что о вас думает, — на последнем движении, сообщил он мне в ухо, отчего волосики на моих руках встали дыбом.
Мне неожиданно захотелось слегка сбить спесь с этого павлина, и избрав самый худший способ, произнесла:
— Для человека, горюющего по своей покойной жене, вы слишком любвеобильны.
Мои слова достигли цели. Дамиана словно ударили под дых. Я увидела в его глазах нескрываемый ужас и разочарование. Мои слова, как смертоносный яд проникли глубоко в его сердце.