— Это плохо, — заявил некромант, а я с удивлением уставилась на него.
— Ты что-то имеешь против Лу? — Это надо выяснить до свадьбы!
— Ну что ты! — рассмеялся Эйдан. — Просто я, скажем так, не в лучшем виде для такого ответственного знакомства.
— Ничего, мы расскажем, как вы на пару с Ловкачом спасли город от второго прорыва, и она на твой внешний вид даже внимания не обратит, — успокоила я его.
Мы шли бравой тройкой: я в грязной и местами порванной одежде, с разбитыми коленями, Бенджамин, впитавший сегодня прорву магии и светящийся в опускающихся сумерках — с оторванной рукой в другой руке, и Эйдан, на вид недалеко ушедший от своей нежити. Даже странно, что дошли без приключений.
И только придя домой и найдя всех остальных живыми и здоровыми, я смогла окончательно успокоиться.
А расстроился в итоге больше всех Микель, пропустивший все самое интересное.
Мы пришли на кладбище. Я, Эйдан, Мира, старательно смаргивающая слезы, Астер, пока не стесняющаяся своих эмоций и честно рыдающая, уткнувшись в бок сестре, и хмурый, как сегодняшняя погода с низкими серыми тучами, Алек.
Бенджамина оставили дома сращивать кости. Да и брать в такое место нежить показалось нам неуместным. Зато Лу сочла скелет отличным помощником на кухне, так что привлекла его к приготовлению обеда. Кажется, идея мирной бытовой нежити находит отклик у людей.
Еще Кассий уехал, как и говорил, надолго. Дела, в которые он ввязался, попахивали каторгой, так что пришлось обращаться к королевскому дознавателю, чтобы снять с него обвинения. Но уехать, чтобы следующие несколько лет поработать на благо страны и загладить свою вину, ему пришлось.
Микель вернулся в столицу, отец обещал загрузить его работой, чтобы на глупости времени не оставалось.
Алек присел на корточки и вырыл небольшую ямку, а после осторожно достал из кармана завернутого в белую тряпицу Ловкача и бережно положил его в землю. Мальчик держался как мог, быстро вытер локтем выступившую на глаза влагу и принялся закапывать своего верного друга.
Рядом стояло надгробие из белого мрамора. С него нам улыбалась Габриэла Нокс, молодая и красивая. В каждом из детей чувствовалось что-то от нее, как минимум — добрые глаза и мягкая улыбка.
Я смотрела в лицо этой женщине, сожалея, что мы встретились так и познакомиться по-настоящему нам уже не суждено. Уверена, она была замечательной, у другой таких детей бы не вышло. От отца им, по счастью, мало что перепало.
«Мы о них позаботимся», — мысленно пообещала ей я и погладила чуть успокоившуюся Астер по голове.
Куда же мы теперь все друг от друга денемся?