Корн кивнул, и тогда Роб начал свой рассказ:
— Когда-то давным-давно, в нашем мире существовала небесная раса. За их спинами раскрывались красивые крылья, напоминавшие таковые у бабочек. Сами они были светловолосыми, изредка рыжими, и почти не старели. Годы словно обходили их стороной. Они замирали в своей внешности в годах восемнадцати, и оставались такими до глубокой старости. А жить они могли лет до пятисот. При этом внешне становиться старше они начинали только лет в четыреста, когда, по нашим меркам, должны уже были давно умереть. Самое занятное, что жила эта небесная раса, по легенде, на парящих островах, — Роб поиграл бровями и постучал ногой по полу. — Ничего не напоминает? Остров под нами, на котором Академия летает в небесах. И если вообразить, что где-то таких много, то передвигаться между ними без крыльев было бы сложно.
— Так ты… кхм, потомок той расы? — спросил Корн.
— Ну, если твой отец соответствует по внешности моему рассказу, то ты тоже, Корн, — подмигнул Роб. — Твои детишки вполне могут неожиданно унаследовать от тебя эту черту.
Корн скривился. Ему бы совсем не хотелось, чтобы что-то так сильно напоминало ему отца.
— А цвет волос у тебя от отца? — поинтересовался Роб.
— Нет. Он блондин. Твоё описание очень подходит. Тогда он сейчас выглядит точно так же, как и раньше? — нахмурился Корн. — Но крыльев я у него никогда не видел.
— Смею заверить, у меня их тоже нет, — рассмеялся Роб. — Думаю, да: выглядит также, почти подростком. Мне, вообще-то, уже двадцать два. Я самый старший в нашей дюжине, но вот… — он говоряще провёл руками вокруг тела сверху вниз, — скажу тебе, это скорее проклятье. Да и не факт, что жить я буду дольше обычного. Вполне возможно, в лет пятьдесят моментально постарею…
Корн подошёл к двери и рассмеялся.
— Что смешного я сказал? — нахмурился Роб.
— Да просто сейчас ты хочешь выглядеть старше. Но пятьдесят лет уже перебор, да?
— Ах ты… — Роб попытался схватить Корна за ворот, но тот увернулся.
— На правду не обижаются! — усмехнулся Корн. В него полетел огненный шар, и он поспешно закрыл дверь арены с внешней стороны. Раздался небольшой толчок, и всё стихло.
Корн пошёл долечиваться в лазарет. Не хотелось терпеть боль от поверхностных ожогов до того времени, как восстановится его мана.
Корн иногда всё ещё притворялся Гюно, тогда Талес провожала его к Террану и даже учила Корна, в общем лазарете для этого находилось куда больше возможностей. Но всё чаще собственное место занимал сам лекарь. Для того чтобы не попасться, Корн с Гюно менялись у него в комнате. Стороннему наблюдателю, даже появись таковой, показалось бы, что Корн остаётся у Гюно в комнате на некоторое время, а когда лекарь возвращается, уходит. Они могли сослаться на то, что Корн делал уборку. Такое часто практиковалось старшекурсниками. Пусть в Академии и запрещалось пользоваться деньгами, обмен услугами был в ходу.