— О, мои извинения, — я неглубоко поклонился и сделал пасс рукой, обезвреживая ловушку, осыпавшуюся горсточкой сухой земли. — Я ставил ловушку на кролика. Или кабанчика. Хотя не особо надеялся на добычу.
Девушка осторожно размяла щиколотку пальцами, убеждаясь, что повреждений нет. Хотя если дёргалась, могла и вывихнуть. Но, кажется, всё в порядке. Поднялась на ноги. Но тут же упала на колени. Э, что за новости.
— Ты даровал мне жизнь. Моя жизнь принадлежит тебе.
У-у, как всё запущено…
— Нет, спасибо, — покачал головой я. — Возвращаю обратно, со всем уважением. А вот если подскажешь, где тут можно укрыться от дождя и заночевать, буду благодарен. Ты из деревни?
— Окрест нет никаких деревень уже много тысяч лун, — отозвалась она.
Чего? Я далеко не первый день и даже не первый год в этом мире, но таких речей не слыхал. Как-то попроще народ говорит обычно. Луны — это что? В смысле, ночи?
— А ты здесь откуда тогда?
— Живу неподалёку. В норе.
Хм, на хоббита не похожа — ноги не волосатые, да и высоковата, мне по плечо будет, а я так-то дылда.
— Пригласишь переночевать? — осторожно спросил я.
— Всё моё — твоё. Моя жизнь принадлежит тебе… Хозяин?
— Не-не-не! — замахал руками я, отказываясь от такого счастья. — Никаких хозяев, дорогуша. Давай без этого. Мне только переночевать, да дальше пойду. На этом и будем квиты. Я тебя, как бы, спас, но вообще, я же и ловушку поставил. Так что никаких долгов. Ага?
— Таков древний закон, — пожала плечами она. — Не нами придуман. Не нам и отменять. Как тебя называть?
— Риан, — представился я.
И где мои манеры? Волки в лес унесли. Отвык я знакомиться с барышнями… Особенно посреди леса. И даже привыкать не горю желанием. Возможно, ну её, эту нору, сооружу навес. А то мало ли чего…
— Мийара.
— Очень приятно, — соврал я. Язык сломаешь. — Можно буду называть тебя Мия?
Она то ли кивнула, то ли покорно склонила голову.
— Так! К мёртвым богам эти древние законы и традиции! — не сдержался я. — Завязывай уже, милочка. Не по-человечески это всё.
— Человече? — переспросила она. — Что такое человече?
Та-ак… Чего⁈ Уши у неё заострённые, конечно, древняя кровь. Как и у меня. Но…
— А тысяча лун — это сколько? — переспросил я.
— Серп растёт, становится диском, и снова убывает — это раз. И так тысячу раз, — пояснила она, будто несмышлёному ребёнку.
Мёртвые боги и лысые тролли! Луна — это месяц. А тысяча лун это… Э-э-э… Вот я отупел в этом диком средневековье, математика уровня начальной школы и то не даётся в уме! Короче, чуток поменьше сотни лет, если грубо.
— Мать моя женщина, отец неизвестен! — всплеснул руками я. — Ты Древняя, что ли?