Вдруг его кинуло в жар. По лбу, спине и груди ручьём тёк пот, а огонь внутри становился сильнее. Треск молний усилился и замелькали вспышки, вскоре они стали меньше, а затем вовсе исчезли. Жар стал невыносим.
— Потерпи. Это оказалось сложнее, чем я полагал… — сдавленно проговорил директор.
Сверкающая под ними сиреневая печать засветилась ярко-фиолетовым, громко затрещала и распалась волной искр, которые вошли в тело Корна.
Дыхание замерло. А время словно остановилось.
Корн совсем перестал ощущать тело. Он больше не видел перед собой каменного пола, огней печати. Его окружало бесконечное белое пространство. Спокойствие омывало его, словно волны. Не было ни жара, ни боли, ни страха… Хорошо. Так хорошо, что он бы хотел остаться здесь навсегда.
Пространство качнулось. В нём не было ориентиров, поэтому Корн не был уверен, двигалось ли оно, или он сам. Ему это не понравилось.
Кто мешал ему наслаждаться блаженным отдыхом?
Пространство затрясло, в нём стали образовываться трещины.
Оно собирается разрушиться? Стой! Не надо…
— Корн! — раздался в ушах резкий голос директора, и Корна сильно тряхнуло.
Трещины расширились, раздался высокий звон… Слева от Корна они засияли ярко-синим, справа — ослепляюще-красным. И вдруг преграда рухнула, и в него хлынули бушующие стихии — бурлящая вода и сметающее всё на своём пути пламя. Корн не мог видеть ничего, кроме них, он понимал, что как-то связан с этими двумя потоками, но совершенно не мог их контролировать. Они сошлись в центре, где находилось сознание Корна. И он провалился в их суматошный танец.
Огонь и вода сталкивались, боролись друг с другом, а Корна разрывало на части от невыносимой боли. Его сознание не было подготовлено к такому мощному потоку магии, и он не знал, за что ухватиться, чтобы успокоить его.
Из далёкого внешнего мира доносились звуки:
— Запечатай его! — раздался крик директора.
Интересно, кому это он говорил? Разве они не были в помещении вдвоём?
— Я помогу, — раздался холодный женский голос.
— Хорошо, — прозвучал другой женский. Он был спокойным.
Потоки огня и воды, хаотично вертящиеся вокруг Корна, на секунду замерли, а затем чётко разделились на две части: слева — вода, справа — огонь. Два огромных моря всё ещё пенилось и взрывалось, из них вылетали фонтаны воды и огненные вспышки, но они больше не пересекали границы друг друга.
Корн почувствовал, как ему на плечо опустилась прохладная ладонь. Сначала он напрягся, но потом вспомнил слова директора и понял, что это тот, кто должен был его запечатать.
Он плохо понимал, что происходит. Единственное, что оставалось в его разуме — мысль о том, что директора надо слушать. Значит, Корн не должен скидывать руку и по возможности нужно было помочь её владельцу.