Просто они таким хлопотным делом, да еще заинтересованные большими деньгами интриганов из Думы, не стали сами заниматься.
Поэтому созданием лично своей спецслужбы Николай Второй увлекся всерьез. Если численность Охранного отделения в самые лучшие времена не доходила до тысячи сотрудников, то теперь собираются набрать для начала две с половиной тысячи и потом довести число комитетчиков до четырех тысяч.
Чтобы в каждом губернском городе имелся свой десяток офицеров госбезопасности. Когда нет рядом врагов и измены, тогда должны заниматься коррупцией в высших эшелонах власти и самостоятельно окупать свое содержание.
Благое дело, если коррупционеры будут хотя бы знать, что на них есть управа, здорово заинтересованная вывести всякие мутные схемы на чистую воду. Да еще потом заставить делиться немилосердно честно украденным. Тогда уже они могут побольше казенных средств тратить разумно на вверенные императорской властью города и земли, чтобы не возбуждать лишний интерес у контрразведки.
Тем более в самой госбезопасности миндальничать ни с кем не станут особенно, преступление против короны — дело такое опасное для существующего строя. И показания будут выбиваться немилосердно вместе с деньгами.
Жандармерия определенным порядком и даже рядовая полиция будут находиться у госбезопасности в оперативном подчинении, поэтому должны выделять людей по первому требованию комитета.
Так что я продолжаю жить около дворца, бываю там пару раз в неделю, остальное время изучаю местные уставы и положения о жандармской службе, чтобы быть достаточно образованным для своего будущего поста при комитете.
Так прошел Новый год, моя эмансипированная подруга нашла себе новых подруг на своих курсах, поэтому начала уже врать мне о том, почему она задерживается в городе. Ее ложь я хорошо чувствую, еще мне не нравится резко усилившийся интерес Полины к моим делам во дворце и вообще уже явно негативное отношение к самодержавию.
Видно хорошо, связалась москвичка с самой передовой молодежью, уже переняла другие политические взгляды на жизнь. Оторвалась от своего мещанского болота и думает о счастье всех людей мира.
Ну и хорошо, пусть думает.
Свои бумаги я держу под скрытом, добраться до них она не может, поэтому даже не подозревает о моей новой работе в бывшем Охранном отделении.
Но моя близость к центру самодержавия раздражает ее не на шутку, как я понимаю.
Самодержавием я и сам весьма недоволен, глядя, как тут изрядно проржавевшие механизмы власти со страшным скрипом работают.
Царские указы для рабочих и наказание виновников Ленского расстрела сработали в пользу репутации императора, однако газетчики уже нашли новые поводы долбить царскую власть безжалостно, пусть и завуалированно теперь.