Лялька продолжала бодрствовать, что-то гулить. К нам уже присоединилась Ольга Павловна, которая уходила пообедать. Мама Ника рассказывала о каком-то новом салате с морепродуктами, который она попробовала в местном кафе. Женщина на удивление находилась в приподнятом настрое, а вот я ее почти не слышала. Единственное, я понимала, что очень хочу с кем-то поговорить. Но конечно же, не с несостоявшейся свекровью Есении.
— А ты не хочешь перекусить, Ева? — спросила Ледянская. — Спустись вниз, ты какая-то бледная. Повесили мы на тебя малышку…
— Мне только в радость, — пробормотала я, но потом кивнула, — да, я, пожалуй, пойду. Только не в кафе! Мне нужно съездить к бабушке. Кое-что купить ей… Лекарства!
Ольга Павловна приподняла брови.
— Ну конечно, — немного удивленно сказала она, — конечно, иди.
Я кое-как собралась, даже не причесала волосы. поцеловала Ляльку, потому что не могла иначе. Сердце отчего-то гулко билось в тревоге. Схватила сумочку и бросилась вон из больничных стен. Не знаю, что я скажу старушке. Просто хоть мы в последнее время и ссорились, Евгения Ивановна была единственным родным для меня человеком из прошлой жизни. Ну кроме Таськи. Но дочка слишком мала.
— Бабушка, давай больше не ругаться?.. — попросила я, грея руки о свою старую кружку с цветочками.
Я приехала минут пять назад. Продрогла, потому что едва оделась, и бабуля сразу налила мне чай.
— Я с тобой и не ссорюсь, Ева, — она поджала губы, но говорила, впрочем, с добром, — просто я за тебя переживаю. За Тасеньку! Ты ввела ее в дом к чужим людям.
Из моей груди вырвался вздох.
— Я так люблю Никиту, бабушка.
Родственница покачала головой.
— Когда ты успела его полюбить? И двух месяцев не прошло, как вы снова встретились. Или что было между вами в беременность?
Старушка прищурилась. Я резко замотала головой.
— Нет, что ты! — я перевела дух. — Просто… Мы увиделись вновь, и я сразу почувствовала в нем родную душу. И он такой красивый, добрый, заботливый!
Но бабушка даже не улыбнулась.
— Как там его девочка? — поинтересовалась она. — Поправляется?
По телефону я говорила бабуле, что я с Лялей в больнице.
— Да, к счастью, ей уже лучше. Все здорово перепугались за нее, особенно мама Никиты.
Внезапно бабушка хмыкнула.
— Ой, Ольга всегда была трусихой!
Меня как будто окатили холодной водой, я вздрогнула.
— Ты знаешь мать Никиты?!
Бабушка медленно сошла с лица, ее пальцы задрожали. Я даже перепугалась, что ей сейчас станет плохо, и сбавила тон.
— Что ты имела в виду, бабуль?
Евгения Ивановна сделала несколько глубоких вдохов. Кивнула.