— Я настаиваю на «Вечном мире» не менее, чем на двадцать пять лет, — сказал я, одаривая своего визави улыбкой [заключение вечного мира могло иметь определенные сроки, так было, к примеру в византийской традиции, а гг иронизирует]. — Что касается шведов, то уверен, что Жолкевский справится с задачей, если я не помешаю.
— За Киев нужно заплатить! — после долгой паузы сказал король [к примеру, по Вечному миру 1686 года Россия заплатила Польше за Киев около 150 тысяч рублей, но тогда ситуация для Речи Посполитой не могла выглядеть так катастрофично, как сейчас].
— Нет! Согласитесь, что глупо платить за то, что можно забрать, тем более, не только это. Во Львове же так же много православных? — с сарказмом говорил я.
— Но тогда мира быть не может! И представьте себе, что Густав Адольф станет польским королем! Тогда сразу же начнется война и Польша в союзе со Швецией отбивает многие земли и захватывает и другие, — Сигизмунд улыбнулся, но глаза его выдавали ужас.
— Вам же противно даже говорить о таком развитии событий, где нет места для вас! — сказал я.
— Не могу не согласиться, противно. Но чрезмерные требования не могут выполняться, — отвечал король.
— Обвините Радзивилла в провале. Обратитесь к Сейму, у которого сейчас военной поддержки нет. Впрочем, решайте. Думаю, что вы правы и тут уже работа дипломатов, — сказал я, прикидывая, кому доверить переговоры.
Пожарский нужен в Москве, Скопин так же. Нужно провести работу над ошибками и наметить планы обучения войск. Мне, к примеру, весьма понравилось, как воевали гвардейцы. Тогда… Ромодановский. Лучше бы Головина, но тот пусть улаживает ситуацию со шведами.
Я уже стал прощаться, когда прозвучал еще один вопрос от короля:
— А что с Мстиславским? Не хотите поторговаться за него?
— А я почти уверен, что он смертельно подавится косточкой, или получит сердечный удар от горечи поражения, — спокойно ответил я.
Намек был явно не прозрачным.
Эпилог
Москва
28 августа 1607 года
Я стоял на Лобном месте и всматривался в лица собравшихся людей. В этот раз на «общение» с государем прибыли представители не только из Москвы, но и других городов Российской империи. Такое мероприятие в народе называлось «разговор с царем».
Я не стремился к созданию нового органа власти, время для русского парламентаризма не пришло, как я считал. Но поддержка народа нужна была для того, чтобы меньше опасаться заговоров и пересудов. Для собравшихся людей то, что с ними общался государь — событие в жизни, и они станут рассказывать об этом с энтузиазмом и придыханием. Ну и имелись иные цели — собрать в следующем году представительский Земский Собор, вот и оттачивали технологии. А Собор должен быть такой, чтобы поддержал все мои инициативы по устройству государства, закреплением новых форм хозяйствования, определениям военной доктрины. Ну и нужно успеть составить Соборное уложение — главный в будущем закон для большой державы.