Время было откровенно позднее, но ночная Москва шумела и сверкала огнями за окном, потому решение пришло почти автоматически. Он быстро надел джинсы, натянул толстовку и замотав шею легким шерстяным шарфом под неброским, но очень дорогим светлым пуховиком, отправился в бар.
Мирон любил такие вылазки. Они удовлетворяли в нем инстинкт охотника — необременительное знакомство с хорошенькой и молоденькой, желательно не старше 25 лет, девушкой было приятным результатом вечера. И часто он задавался вопросом: если бы Марина тогда, много лет назад, сделала бы выбор в его пользу, не потерял бы он к ней тогда интерес? И хоть ответ был удручающе очевиден, перестать думать о жене друга он не мог, параллельно надеясь, что его любовный пыл с получением этого ценного трофея не угаснет. А то, что он его получит — он не сомневался.
Его любимый бар находился буквально в пятистах метрах от дома. Обманчиво скромная дверь бесшумно открылась, и Мирон шагнул в привычный уютный полумрак роскошного заведения «для своих». «Своими» там были завсегдатаи мужского пола, а вот новые привлекательные девушки появлялись здесь довольно часто, явно рассчитывая на знакомство с состоятельным ухажером, и также быстро исчезали.
Невысокий, квадратного телосложения бармен Жорик, по совместительству фейс-контролер злачного места, тщательно следил, чтобы посетительницы были определенного экстерьера, возраста и статуса: профессионалок он высчитывал «на раз» и мягко, но настойчиво выпроваживал. Также он поступал с теми, кто, по его мнению, не вписывался в установленные модельные и возрастные рамки. Вкус на девушек у Жорика был отменный, потому Мирон был уверен, что вечер пройдет превосходно.
Вот и сейчас, наблюдая как сильные, оголенные по локоть руки бармена уверенно и сноровисто смешивают ему легкий коктейль, Мирон краем глаза уловил движение стройных и, как ему показалось, бесконечных ног.
Справа от него за стойку на высокий барный табурет скользнула юная нимфа. Роскошные платиновые волосы закрывали узкую спину девушки, а высокая грудь была соблазнительно обтянута водолазкой. Она склонилась над бокалом с мартини и поймала пухлыми губами соломинку. Взгляд серых русалочьих глаз озорно и призывно стрельнул на Мирона.
«Хороша, бестия! — ахнул про себя Богданов. Он щелкнул пальцем и жестом показал Жорику, что выпивка девушки за его счет. Бармен понимающе закивал.
— Мирон, — кратко представился он, повернувшись к соседке.
— Настя, — улыбнулась та, обнажив неожиданно мелкие для крупного рта зубки, сразу испортив такое приятное для него первое впечатление.