На мгновение прикрываю глаза, только тяжелым мыслям места в моей реальности больше нет. Откидываю волосы назад и прохожу мимо ряда красных диванов. Алена чувствует мое приближение третьим глазом явно, ведь открывает два основных за несколько секунд, прежде чем я открою свой рот.
— Наконец-то!
— Прости, пожалуйста, — целую ее в щеку и забираюсь за столик. Поближе к окну.
Там сегодня красиво. Снегопад…крупные снежинки опускаются на крыши зданий, машины и серый асфальт, прикрывая ее загадочной вуалью такой простой магии. Скоро Новый год…
У меня сердце подскакивает, когда я думаю о том, что этот Новый год обязательно станет особым. Тем самым. Тем, что я так долго ждала…
Мурашки прокатываются по телу, и я глупо улыбаюсь, а Аленка закатывает глаза.
— Боже, — с ее губ срывается смешок, — Ты как обычно. Что? В раю по-прежнему тепло?
Тут же краснею. Ее заговорщический взгляд — это нечто. Конечно, она все знает. Ну, точнее, не все, а очень многое. Если совсем откровенно, то допустимый для меня теперь максимум. Отношения с Анваром научили меня скрытности. К сожалению…но! Это время закончилось.
— Прекрати.
Алена издает еще один смешок, потом подзывает официанта. Мы заказываем обед: она пасту, а я легкий салатик. Потом мы обсуждаем рутину. Я спрашиваю, как с ее работой, она интересуется, как дела у Авы. Алена — ее крестная мама, и она обещает, что на этой неделе обязательно заедет к своей звездочке, чтобы подарить ей красивое платье.
Я смеюсь.
У Авы так много платьев, что мне пришлось заказать еще один шкаф для ее одежды. Но она наша маленькая принцесса, куда принцесса без своего гардероба величиной в целую комнату, правильно?
Наконец-то мы переходим к самому интересному. Аленка улыбается и двигается ближе, а потом шепчет.
— Ну и?
— Что?
Знаю я «что». Ей любопытно не поговорить о работе и прочих мелочах нашей жизни. Ей интересно личное…понимаю. Это всегда интересно, особенно в ситуации, вроде нашей с Анваром…
— Не прикидывайся. Ну и как это?
Усмехаюсь.
— Ты так спрашиваешь, будто я только что завела парня, Ален. Мы вместе давно.
Она кивает и подхватывает свой бокал антистресса.
— Да, но…ты же понимаешь. Раньше вы никогда не жили вместе. Не бесит?
Жму плечами.
На самом деле, нет, не бесит. Последние десять месяцев — это самая счастливая пора моей жизни. Так нельзя говорить. Эти десять месяцев омрачены смертью отца Анвара, но…черт возьми! Не получается притворяться. Якуб Магомедович никогда меня не любил, и даже больше…ну, или меньше. Он никогда не считал меня за человека и никогда не относился серьезно. Даже после рождения Авы я так и осталась для него пятном. Совсем нераздражающим. Никаким. Он всегда меня игнорировал, и единственный момент, когда я ощутила на себе силу его эмоций — был момент…тот…давно…который бахнул восемь лет назад. Он разделил мою жизнь на «до» и «после», поэтому…нельзя так говорить, но я ничего не чувствую. Единственное, о чем я сожалею, это Вар. Он сильно переживает, хотя и старается не подавать вида, но я его слишком хорошо знаю, чтобы суметь прочитать между строк…