— А что ты скажешь насчёт этой безумной затеи с отъездом? — взорвался отец с новой силой. — Ты согласна отправить нашу дочь на юг? Разве не читаешь свежие сводки с границы?
— Вспомни, мой господин, как ты когда-то недооценивал меня, — голос мамы стал стальным, но не утратил своей мелодичности. — А теперь совершаешь ту же ошибку с собственной дочерью.
Губы отца сжались ещё сильнее, превратившись в тонкую, едва заметную ниточку.
— К тому же, — мама сделала шаг и легко коснулась плеча своего мужа, — Сайф Мертен — капитан тамошнего гарнизона.
— И откуда тебе это известно? — фыркнул отец, подозрительно сощурив глаза.
— Я уже навела справки. И даже отправила ему письмо…
— Мама?!
Но мама не позволила мне договорить, лишь властно подняла ладонь, призывая к молчанию. Мой выход на сцену был ещё не скоро.
— Сайф присмотрит за Эльзой. Ты ведь его знаешь.
— Знаю, — выдохнул отец.
Похоже, буря под названием “Даггер Ниссе” пошла на убыль. И мне чудесным образом удалось её пережить.
— Я очень переживаю за тебя, Эльза, — произнёс отец.
— Всё будет хорошо, — я сделала глубокий вдох и подошла к родителям. — Всё будет хорошо.
Всё-таки они у меня замечательные. Самые лучшие на свете.
Я прижалась к ним обоим, вдыхая знакомые с детства запахи: терпкий аромат озона отца после ментального всплеска, смешанный с нежным, цветочным парфюмом мамы.
Гнев угас, сменившись тяжёлой, осязаемой тревогой.
— Просто… будь осторожна, — прохрипел отец, отстраняясь.
В его глазах больше не было льда, только глубокая, отцовская забота.
— Обещаю, — кивнула я.
Ужин прошёл в непривычной тишине. Отец молчал. Мама старалась поддерживать лёгкую беседу, но её слова тонули в сгустившемся напряжении.
Скрывать свои чувства — главный завет в семье менталистов, но все равно подавленная тревога родителей волнами расходилась по комнате. Я впитывала этот безмолвный крик всем своим существом, до последней клетки.
Когда подали десерт, отец кашлянул и положил на стол небольшой бархатный мешочек.
— Это тебе, — глухо произнёс он.
Я развязала шнурок и высыпала на ладонь тяжёлый, гладкий амулет из молочно-белого лунного камня в серебряной оправе.
— Он скроет твой ментальный след, — пояснил отец, не глядя на меня. — Сделает тебя “пустой” для чужого восприятия. Пригодиться, если будешь на чужой территории.
— Спасибо, — пробормотала я, сжав амулет.
Мама тоже протянула мне свой подарок — крошечный, идеально вышитый платочек. На белоснежном батисте шёлком была выведена одна-единственная руна — “Альгиз”. Символ защиты.
— Чтобы ты помнила о доме, — тихо сказала она.