– Как холодно. – Ленка, появившаяся на пороге в тонком пальто и туфлях, не подходящих обстановке на улице, раздевается и спешит на кухню, чтобы приложить ладони к только что вскипевшему чайнику. – Ты что, действительно не выходила сегодня из квартиры?
– Я последние три дня не выходила.
– Да, ты же не работаешь…
– Ну, спасибо, что напомнила.
– Не обижайся, – виноватый вид Лены не позволяет на неё дуться. – Как с поиском работы?
– Так же глухо, как у твоего благоверного с разводом.
И я не боюсь тыкать палочкой в больное место, потому что рассказы о каком-то мужчине, которому развестись мешают обстоятельства, погода и сама Вселенная, порядком надоели. Плюс я понятия не имею, как выглядит человек, который в рассказах подруги то «зайка», то «козлина», что значительно притупляет мой интерес.
– Кстати, о благоверном… – Лена достаёт кружку, наливает чай и по-хозяйски осматривает скромное содержимое моего холодильника. – Сегодня он меня в ресторан пригласил.
И только в этот момент детально осматриваю подругу, на которой вечернее платье. Яркий макияж и украшения из разряда «это я ношу только по особым случаям» дополняют картинку.
– И почему ты сейчас не с ним?
– Поссорились. – Садится напротив, заталкивая в себя эклер, который я планировала съесть утром. – Вечер начинался хорошо, а потом мы вернулись к вопросу о разводе.
– И?
– У его жены проблемы…
– Интересно, какие? Неизлечимая болезнь? – Прыскаю, ожидая версию, которую выдал мужчина.
– Откуда ты знаешь? – Подруга смотрит ошарашенно, застыв с открытым ртом и эклером, который почти донесла до этого самого рта.
– Лена, ну сколько можно? – Отчего-то злюсь на неё, но больше на себя, потому что снова собираюсь объяснять очевидное. – Это же классика в готовом списке причин: неизлечимая болезнь, маленькие дети, ипотека, пожилые родственники, требующие ухода, или же смерть кого-то из этих родственников и необходимое время, чтобы пережить это страшное горе. Одно сменяется другим, и так до бесконечности, пока не иссякнет терпение и на всё это не клюнет другая, которая проведёт два года в ожидании освобождения мужчины.
– Год.
– Ну да, и год до этого, когда не потрудился тебя оповестить, что женат. – Демонстративно хлопаю в ладоши. – Ещё подождём? Сколько? Год, два, пять? Или пока его дети не сделают его дедом?
– Он не настолько старый. Ему тридцать семь.
– О, значит, у тебя вагон времени.
– Для чего?
– Для того, чтобы состариться в ожидании его развода. Но поверь, он не разведётся, – тычу в неё пальцем и вновь завожусь.
Мысленно останавливаю себя, напоминая, что мужчина и проблемы не мои. Да, Лена мне подруга, но со своей личной жизнью пусть разбирается самостоятельно.