Но ни того, ни другого мне сделать не дали. Все как-то очень быстро закрутилось. Виталя взял на себя видеозапись в кабинете, Андрей, как сын адвоката договаривался по поводу контракта с кем-то по телефону, между нами, а Артем цепко схватил меня за руку и притянув к себе, обнял. Хотя ощущение было такое, будто я попала в ловушку. Стало даже воздуха не хватать, хоть я и дышала глубоко, стараясь не думать в чьих руках сейчас нахожусь.
Артем был самым крупным из всей тройки друзей. С детства занимался футболом профессионально, насколько я знала, постоянно выступал за наш универ. Я ему чуть ли не в пупок дышала. И всегда боялась сильнее всех. Казалось, будто он своими габаритами меня подавлял.
Но сейчас я была ни жива не мертва, и вообще не могла адекватно соображать. У меня просто на это не хватало сил.
Артем присел на стол для совещаний, а меня подтащил к себе и крепко обняв, зарылся носом в мои волосы, и дышал, как паровоз.
— Мля, целый год мечтал об этом, анимешка, — выругался он очень тихо, и продолжил сжимать своими лапищами.
Запись Виталя принес через полчаса, и показал на своем навороченном смартфоне с четырех ракурсов, как я пячусь назад и разбиваю вазу.
— Это будет у нас барашка, — покачал он телефоном у меня перед глазами, — как гарантия твоей лояльности.
— Сейчас я звоню нашему ректору, каюсь, что мы втроем разбили его любимую вазу, тебя отмажем, не переживай, — подмигнул мне Андрей и достав телефон, через видеосвязь набрал моего начальника.
Артем нехотя отпустил меня, и я сразу же отошла подальше, обняв себя руками.
Степан Алексеевич смотрел хмуро. Рыкнул на меня за то, что не вызвала сразу охрану, на парней нарычал сильнее, сказал, что будет решать вопрос через их родителей. Парни каялись очень натурально, несколько раз повторили, что я совершенно не причём, это их вина. Артем сказал, что хотел отпроситься в сентябре, у него какие-то сборы по спорту, а друзья пришли его поддержать. Хотели меня подразнить, а в итоге забежали в кабинет и разбили вазу.
Степан Алексеевич поверил, и отключился.
Я за все время их разговора молчала и боялась пикнуть хоть слово, и даже дыхание затаила. Но когда все закончилось поняла, что кошмар только начинается.
— Поехали, — качнул головой Андрей, — контракт будет готов через час, я договорился уже с нотариусом. Аля, у тебя паспорт с собой? — он перевел на меня свой ледяной взгляд.
Я кивнула.
Родители Андрея были чистокровными немцами, правда обрусевшими. Мне порой так и хотелось сказать, что не немцами, а арийцами. Очень уж Андрей был похож на тех самых фашистов, что изображают в старых советских фильмах. Высокий, худощавый, жилистый, с белыми прилизанными волосами, и ледяным взглядом. Ни дать ни взять, офицер СС. На самом деле, Андрей, как и его знаменитый отец, готовился стать адвокатом. Он единственный называл меня по имени и не давал никаких кличек.