Арбитр снова осмотрел поле на «Иненю». Снова отказался проводить матч. Поле было замерзшим, покрытым ледяной коркой. Играть было невозможно и опасно.
Новая дата — 14 марта. Но не в Стамбуле. УЕФА приняло решение перенести матч в Измир, где климат теплее и поле можно подготовить.
Стрельцов был мрачнее тучи. Воронин спросил, возвращаемся ли в Москву. Эдуард Анатольевич ответил — нет, полетим в Сочи. Там тепло, там можем тренироваться нормально. 9 марта вылетаем.
Но это означало, что мы застрянем в Стамбуле еще на четыре дня. Без нормальных тренировок, без игры, без толку.
Вечером 5 марта я сидел в номере один. Заваров ушел к ребятам играть в карты, а мне хотелось побыть в тишине.
Я стоял у окна, смотрел на парализованный город внизу. Белое безмолвие. Машины-призраки под сугробами. Редкие фигуры людей, пробирающихся по сугробам. Темные окна домов без электричества.
По телевизору показывали новости. Диктор с тревогой в голосе сообщал о новых жертвах, о коллапсе инфраструктуры, о призывах не выходить из домов. Мэр города обращался к населению, просил терпения. Помощь придет, но нужно время.
Пятьдесят сантиметров снега превратили Стамбул в зону бедствия.
А я думал о Москве.
Пятьдесят сантиметров снега для Москвы — это что? Это сильный снегопад, но не приговор. Бывало и больше. В покинутом мной будущем я помнил снегопады в Москве когда за ночь сваливалось столько же, а то и больше. И что?
К утру город работал. Не идеально, чуть медленнее обычного, но работал. Метро по расписанию. Автобусы и троллейбусы с задержками, но ходили. Дороги чистили — не мгновенно, но чистили. Магазины открыты, школы работали, предприятия функционировали.
Москва не умирала от пятидесяти сантиметров снега. Она жила. Пусть тяжелее, пусть медленнее, но жила.
Потому что это норма. Зима в Москве — это снег. Много снега. Холод. Минус двадцать, минус тридцать — обычное дело. И город готов к этому. Всегда готов.
Я представил, что было бы, если бы такой снегопад случился в Москве прямо сейчас, в 1987-м. Ночью городские власти подняли бы по тревоге сотни единиц техники. Снегоуборочные машины, грейдеры, самосвалы. Тысячи рабочих с лопатами. Коммунальные службы работали бы круглосуточно.
К утру главные магистрали были бы расчищены. К полудню — второстепенные улицы. К вечеру — дворы. Снег вывозили бы на полигоны. Посыпали бы дороги песком и солью. Проверяли бы системы отопления, водоснабжения, электричества.
Было бы тяжело. Очень тяжело. Но город справился бы. Потому что у него есть опыт. Потому что есть инфраструктура. Потому что есть система, работающая даже в экстремальных условиях.