— Все слышали, Дик?
У Дика сжался желудок. Он не оставит меня в покое, пока не выставит жалким идиотом перед новенькой.
— Нет, не все. Линды нет на месте.
— Линда — наш корректор. И в силу ее проблем… ээ… здоровья, она работает, в основном, дистанционно, — пояснил Боб девушке. — А еще нет на месте Эммануэля Тоула, креатив-менеджера, мы его зовем просто Эмом, вот его стол…
— Достаточно креативно с его стороны, — оценил Шон, — отсутствовать на рабочем месте.
Все рассмеялись, даже у Дика дрогнули губы.
— Странно, что такому обычному человеку, как мне, не приходят в голову такие необычные идеи, — не останавливался Голдлесс, поглядывая на все еще посмеивающуюся Жаклин, — тут нужен творческий склад ума. Дик, у тебя такой, ведь ты же у нас художник… Что думаешь?
— Что я думаю по поводу чего?
— Ну вот, про что я говорил, — взмахнул рукой Шон. — Дик вроде здесь, но на деле его тоже будто нет на месте…
В этот раз никто не рассмеялся, разве что Олдли и Руперт ограничились вялыми, неудобными смешками. Боб же устал притворяться, что ничего не замечает.
— Шон…
— Я на месте, — сказал Дик. Он неохотно развернулся на своем кресле ко всем. — А вот ты, Голдлесс, как раз таки не на своем. Твой отдел вон в той каморке…
— Ребята… — начал Боб, но Шон приобнял его за плечо.
— Да, мой отдел в соседнем кабинете, — пронырливые глаза с недобрым азартом впились в Дика. — Но если ты не заметил, Дейл, у нас новый сотрудник и я, как и все в нашем дружном коллективе, за исключением тебя, следую правилам хорошего тона, а вот ты ведешь…
— А я веду себя, как и всегда, — уверенно перебил его Дик. — Не изображать того, кем не являешься — чем тебе не правило хорошего тона?
— У художников на все свое собственное виденье… — подмигнул Шон коллегам, но те тупились, не желая вступать в их диалог.
— На что ты надеешься? — прямо спросил Дик. — Что я сейчас потеряюсь от твоих вшивых колкостей, и новенькая тут же узнает, кто тут у нас самый главный самец?
Редактор Олдли неслышно охнул, а в лицо девушки бросилась кровь. Шон брезгливо поморщился.
— У-у… понятно теперь что за мысли крутятся в голове нашего молчаливого Дика.
— А с каких пор тебе стало дело до моих мыслей? Где ты был вчера? Или позавчера? Месяц назад? Отчего разговорился со мной именно сейчас?
— Да никто с тобой не разговаривает, успокойся уже, продолжай рисовать свою обложку…
— Я бы рад вернуться к рисованию обложки, Голдлесс, но прежде дорисую общую картину, что неверным образом складывается в глазах новенькой, — сказал Дик, глядя на девушку, что уже, судя по ее виду, мечтала провалиться сквозь землю.