Зима на сердце, на душе стужа,
Знаю я, что ты мне больше не нужен!
Эта зима мне сердце остудит,
Тебя в моей жизни больше не будет!
Никогда…
Сознание медленно выплывает из темноты. Отстранённо наблюдаю за происходящим. Хм, похоже, я решил выбить клин клином — прямо сейчас передо мной чья-то огромная задница, которую я в остервенении долблю, как кролик. Тело, стоящее в коленно-локтевой позиции, повизгивает в такт влажным шлепкам. Ускоряюсь и кончаю.
— Шановни пани! Сподобач? — слыша свой пискливый голос, я отстраняюсь и осторожно провожу ладонью по пышной заднице женщины.
Вот ведьма! Точно палёную водку мне подсунула — я не узнаю ни свой голос, ни своё тело. Да и на польском, не сказать, чтобы я свободно общался. Отсюда делаю вывод, что всё это глюки. Очень правдоподобные глюки из-за отравы, подсунутой мне продавщицей!
— Добже! Ежи, ты сегодня превзошёл сам себя! — женщина тоже говорит на польском, и я прекрасно её понимаю. Она заваливается на бок, поворачиваясь ко мне потным лицом. Потёкший макияж, полные губы и тройной подбородок — бррр, этот глюк кошмарен в своей правдоподобности. Никогда в жизни у меня не встал бы на такую пышную женщину — мечту озабоченных Рубенсов и прочих Ренуаров! Метр на полтора — так примерно я оцениваю габариты моего персонального кошмара с грудью пятого размера.
— Пани, вы можете оценить моё старание чаевыми!
— Конечно-конечно! Ежи, я помню, ты очень меркантильный мальчик. Плохой, очень плохой мальчик! — она игриво хватает меня за опавшую часть тела и тянет к себе.
Хосспади, как мне это развидеть? — меня внутри воротит, и свет в глазах меркнет.
Вишу в безвременье в абсолютном мраке. Через некоторое время темнота начинает пульсировать бордовым. Мимо полетели искры, а на меня несётся плюющаяся во все стороны протуберанцами плазмы комета. Хочу зажмуриться и не могу. Вдруг комета остановилась, из пламени вышагивает женщина со светящимися глазами. Хищная и красивая. Опять глюк. Боже, когда же меня отпустит?
— Не боже, а богиня! — поправляет меня женщина. — И не отпустит, а пошлёт.
— Ты кто? — как ни странно, страха не было.
— Я — Дзигокудаю! Богиня смерти, владычица загробного мира и покровительница Японских островов!
— Дзиго… куда?
— Проще зови меня мамой. Японской. А чтобы ты не ошибался в будущем, я дарую тебе абсолютную память! Всё, что ты когда-то слышал, будешь помнить во веки веков!!! — прогремел её голос.
— Японамама? Хм, и за что мне такое внимание? — в безвозмездные подарки я перестал верить ещё в детстве — всем от меня было что-то нужно. Родителям — чтобы я себя хорошо вёл, бабушке — чтобы почаще приходил в гости, государству… от государства вообще никаких подарков, кроме очередного повышения налогов, а тут — богиня!