– Словом, отец узнал про зелье. И… Говорили, будто придворный целитель донес на своего старого друга, королевского зельевара. Отец всегда был прямолинейней тарана и сперва делал, потом думал, даже удивительно, что он долго удержался на своей должности. Так что, возможно, слухи правдивы. – Ксандер продолжал разглядывать потолок, словно увидел на нем нечто необыкновенно интересное. – Он перед смертью твердил, что просто поделился сомнениями не с тем человеком, и я ему верил, но… Ты слышала проклятие, слышала формулировки. Имен названо не было, и все же проклятие сработало.
Я придвинулась к нему, обнимая. Ксандер погладил меня по плечу и продолжал:
– Как бы то ни было, жернова Тайной канцелярии закрутились. Один человек, служивший там, был дружен с твоим отцом и предупредил друга, но слишком поздно. Он ничего не успел сделать – а может, не смог, кто знает? Графиня ждала ребенка и носила плохо, в ее положении нельзя было пускаться в дорогу, да и куда им было бежать?
Муж надолго замолчал, продолжая смотреть в потолок, лицо стало вовсе непроницаемым, и только по тому, как колотилось сердце в груди, к которой я сейчас прижималась щекой, было понятно, что ему нелегко даются эти воспоминания.
– Когда я узнал, что в вашем доме обыск, приехал… – Он усмехнулся. – Малолетний идиот. Графиня выставила меня из дома. И, видимо, швырнула вслед кольцо, которое я зачаровал, – судя по тому, что оно валялось на полу все эти годы. Вообще-то за ее здоровьем следил мой отец, но работать с артефактами мне оказалось легче, чем ему. В доме были люди Тайной канцелярии, и, когда графине стало плохо, она пыталась не показывать свою слабость перед теми, кого считала врагами. А может, знала, что помощи от них не дождется… Словом, и мать, и ребенок погибли. До сих пор думаю: если бы я не уехал, если бы остался под дверью, может, сумел бы… – Он горько усмехнулся. – Прости. Выглядит так, будто я ищу себе оправдание.
– Мне не за что тебя прощать, – сказала я.
Мне – в самом деле не за что и винить не за что. Может, Алисия и не смогла простить, в том и причина ее обмороков. И все же… Сколько Ксандеру было тогда? Восемнадцать? Много ли мог сделать вчерашний подросток?
Он снова усмехнулся.
– Полетели головы, самые ушлые воспользовались моментом, чтобы утопить тех, кто им мешал. Тот человек, что предупредил твоих родителей, тоже…
– Наш сосед?
– Да. Значит, ты что-то знаешь?
– Люция Сапфира проболталась кое о чем. Но отказалась рассказывать полностью.
– Ну вот, теперь ты услышишь эту историю полностью. Справедливость восторжествовала, принц вернулся во дворец, не успев принять постриг… а через три года король снова начал… чудить. И в этот раз обвинили моего отца. Добавив к обвинениям, и что он оговорил друга, дабы выгородить себя. И снова полетели головы.