— Каждый раз, когда я общаюсь с Гарвином Дрейгорном, я едва сдерживаюсь, чтобы не раздавить его, — громкий голос Райлена доносился даже сюда. — Жалкий червяк.
Низкий, сухой смешок в ответ.
— У вас будет такая возможность, мой ярл. Как только он сыграет свою роль и впустит нас на земли своего брата. После этого у вас будет шанс разобраться с ним так, как подобает воину севера, — ярл Ярвен, похоже, наслаждался каждым мгновением этого разговора.
— Как я докатился до такого. Обманываю даже этого червяка.
— Нам не нужны предатели. Такой, как Гарвин Дрейгорн, не заслуживает места в новом Айзенвейле. Вы вызовете его на честный бой, дадите выбрать оружие… — Ярвен явно чувствовал, что Рей был не в своей тарелке. — Думаю, будет лучше, если дальше я возьму на себя переговоры с ним.
Стоя в коридоре, я хмыкнула, услышав это. Похоже, случай с «переговорами», который произошёл меньше месяца назад, не прошёл для ярла Ярвена бесследно.
Тогда, во многом благодаря моей силе, всем удалось незаметно проникнуть на территорию вражеского клана. Ярл тех земель, поначалу пообещав присягнуть на верность, оставил для нас «приманку» — собственного малолетнего сына и целую армию воинов — а сам скрылся в убежище. И даже там готовил ловушку.
Райлен, когда наши, наконец, добрались до него, не сдержал своего праведного гнева и отсёк мужчине голову, не веря, что тот пошёл на предательство после многочисленных ложных заверений в преданности. Если бы не моя способность «видеть» примерное количество воинов и их передвижения в лагере, всё закончилось бы куда более кроваво. А так, со мной, целый клан на востоке, почти без крови, перешёл к Райлену.
Как и множество других — до этого и после.
Я тех «переговоров», конечно, не видела и узнала о них только со слов остальных, потому что меня, как самое настоящее «сокровище» Райлена, охраняли несколько воинов, включая Густава, который был моим личным стражем. Мы оставались в лагере неподалёку, и для меня даже установили отдельный шатёр с удобствами, которые и не снились другим.
— Не скрывайте от меня ничего. Но чем меньше я буду видеть этого слизняка, тем действительно лучше, — жёстко ответил Райлен, и я услышала скрип стула — ярл явно намекал своему первому советнику, что аудиенция окончена.
Такой громкий разговор мог бы стать проблемой, учитывая, что в коридоре было прекрасно слышно каждое слово. Но проблемой это не было, потому что Райлен, после того как Ода и Йорд отправили меня на наказание в сарай, сдержал своё слово об изменениях.
Из ласкового, доброго ярла, с которым слуги и рабы общались почти как с другом, он превратился в жёсткого и требовательного. Так, чтобы никто не мог усомниться, кому на самом деле здесь принадлежит власть и чьё слово — закон. Никакой самодеятельности, никакого «я думаю, это то, чего хотел бы ярл». Из человека, который прежде не занимался ничем в крепости, Рей превратился в того, кто желал знать о трате каждого медяка.