Ты наивно думаешь, что я тебя отпущу?
— Я хватит уже так улыбаться, а-то я думаю, что ты слишком сильно приложился головой! — бормочет недовольно. — Я схожу, позову врача.
— Не нужно, — я морщусь и медленно сажусь.
Голова раскалывается на части. Я привык к постоянной головной боли. Она стала неотъемлемой частью жизни. Фоновым шумом, к которому привык, как к собственному дыханию. Бывают дни, когда боль становится совсем невыносимой, как сегодня. На фоне бессонницы и стресса после «воскрешения» жены, мигрень обострилась. Я чувствовал, что накатывает приступ. Шарился по ящикам, надеясь, что там завалялась хоть одна таблетка. Но не повезло. Из носа хлынула кровь.
А в следующий миг осознал себя лежащим на полу, а рядом увидел свою девочку, плачущую от испуга.
В груди снова всё теплеет. Так эгоистично и глупо. Но от мысли, что она за меня переживала, хочется улыбаться.
— Стёпан, — говорит с запинкой, заговариваясь. — Степан Александрович, вы сейчас же пойдёте к врачу! Не нужно геройствовать. Здоровьем не шутят! У тебя дочь маленькая.
— Мира… — говорю устало, завожу руку за голову и касаюсь пальцами саднящего затылка. Пальцы становятся влажными.
— Стёпа, — снова бледнеет, падает на колени и ладошками обхватывает лицо, — сильно болит? Я сейчас лёд найду. У меня в морозилке был.
Подрывается. Убегает. Оставляет меня в кабинете одного. Морщась, поднимаюсь с пола. Ковыляю к дивану. Голова кружится. Тошнота подкатывает к горлу.
— Калинин! Ты зачем встал? Из ума выжил?
Хрупкое тело прижимается к моему боку, Мира подныривает мне под руку и пытается помочь. Улыбаюсь.
Мой хрупкий цыплёнок.
Но мой стойкий оловянный солдатик.
Смотрю на её пушистую макушку и хочу поцеловать, вдыхая запах. Но боюсь, что потеряю равновесие и просто завалюсь на неё.
— Садись.
Мира помогает мне плюхнуться на диван. Завёрнутый в несколько полотенец лёд прислоняет к затылку. По всему телу проходит волна дурноты. Я хватаю ртом воздух.
— Меня сейчас вырвет.
Мира вновь убегает, возвращается с ведёрком для шампанского. Ставит мне на колени.
— Не нужно лёд, — хриплю, когда она в руки берёт полотенце.
— Я уже позвала врача, — не терпящим возражений тоном говорит она. — И не смей спорить!
Я вздыхаю. Молчу. Сил улыбаться нет. Но хочется. Мирослава садится рядом, бережно опускает мою голову себе на плечо.
— Удобно?
Я согласно мычу. Прикрываю глаза. Осёл я, конечно. Через пару часов встреча, а я не в состоянии на ноги твёрдо встать. Ещё и Мирославу напугал.