Вызывающий уйму разных эмоций. Желание тугой спиралью сворачивается в самом низу живота. Опаляет в развилке между бёдрами. А любовь и нежность тесно сплетаются в грудной клетке, тёплым одеялом накрывая трепещущее сердце.
Я медленно скольжу поцелуями по шее, опускаюсь ниже. Целую плечи, оглаживаю пальцами левой руки. Мне хочется его покусать. Зацеловать. Всосать кожу в рот, чтобы оставить засос. Много засосов.
— Какое доброе утро, — хриплым ото сна голосом говорит Стёпа.
Он как-то ловко и незаметно переворачивается. Оказывается на спине, а я, лежащей на его груди. Мой плывущий взгляд сосредотачивается на красивом лице, со следом подушки с правой стороны. Я умилённо улыбаюсь. Тяну руку, чтобы подушечками пальцев повторить залом.
Калинин улыбается, перехватывает мою руку за запястье, чуть прикусывает подушечки пальцев. Я охаю. Сладко вздрагиваю.
— Доброе утро, — шепчу чуть запоздало. — Мы опаздываем на работу.
Калинин вмиг становится серьёзным. Целует костяшки моих пальцев и садится.
— Чёрт. Ты успеешь собраться за пять минут? — он становится отстранённым и холодным по щелчку пальцев.
— Нет. Не думаю.
— Тогда тебе сегодня к десяти.
Калинин уходит из комнаты, оставив меня в лёгкой растерянности сидеть на кровати. Я свешиваю ноги, нашариваю тапочки и иду следом. Калинин уже стоит у зеркала в костюме.
— Я побежал, — он целует меня в губы. — Пришлю за тобой Рому. Татьяна Михайловна почему-то задерживается, дождись, пожалуйста.
Калинин уходит, оставив после себя запах туалетной воды. Я вздыхаю и плетусь собираться. Готовлю кашу, нахожу контейнер и часть откладываю Стёпе. Знаю, что он точно не поест. Он слишком часто погружается в работу настолько, что забывает про приёмы пищи. Поэтому такой стройный.
При одной мысли о фигуре Калинина во рту скапливается слюна. На губах всё ещё хранится вкус его кожи. И вкус его сладких утренних поцелуев.
Я слышу топот маленьких ножек в коридоре, а потом на кухню заходит сонная и крайне недовольная Ульяна. Она растрёпана и до ужаса мила. Трёт глаза и дует в недовольстве губы.
— Доброе утро, — ласково улыбаюсь ей.
Она не отвечает. Подходит ко мне, лбом утыкается в ноги.
— На ручки! — говорит требовательно.
Я улыбаюсь, подхватываю лёгкое тельце, чтобы Ульяна обвила меня руками и ногами, как маленькая обезьянка. Девочка кладёт голову мне на плечо и недовольно сопит.
— Зачем ты так рано встала?
— Хотела увидеть тебя. Чтобы ты поселовала.