— Эти дни могут стоит тебе несколько лет здоровья. И я ставлю тебе условие, Калинин. Либо ты едешь домой, а потом проходишь полное обследование. Либо ты остаёшься на работе, не берёшь отпуск, но тогда я увольняюсь. И я обещаю, что больше мы не увидимся.
Смотрит на меня сверху вниз непонятным взглядом. Хмурится. Потом улыбается. Снова хмурится.
— Я не знаю, какая эмоция сейчас берёт верх. Злость, восхищение, любовь или раздражение, Смирнова. Я хочу тебя зацеловать за твою заботу, но в то же время отшлёпать за самоуправство. Ты не посоветовалась со мной. Действовала опрометчиво. Уже дважды. Сначала заявление на отпуск от моего лица подала, потом с Дианой пошла обедать.
— Я хочу, чтобы всё наладилось!
— Диана подлый человек, Мирослава. И это было очень глупо идти с ней куда-либо. Она могла… — Калинин прикрывает глаза. — Она могла сделать всё, что угодно. Нанести тебе вред.
— Но всё ведь в полном порядке. Но сейчас не об этом, — я мотаю головой. — Ты тянешь время. И не едешь домой.
— Я сейчас поеду. Только сделаю кое-что.
Толкает меня мягко. Я пячусь, оказываюсь в кабинке. Калинин захлопывает дверь. Склоняется, ладонью зарывается в мои волосы на затылке и жадно-жадно меня целует.
— Не отпущу. Не позволю, — на миг разорвав поцелуй, говорит любимый.
Я хочу вскинуть руки, зарыться пальчиками в волосы на его затылке, но вовремя вспоминаю про рану. Поэтому обхватываю торс руками и отвечаю на нежный поцелуй со всей любовью, которая копилась во мне полгода. Я вкладываю все чувства, всю заботу и трепетность о нём.
— Прости меня, — шепчу тихо. — Я просто хотел позаботиться. И мне казалось, что так будет лучше.
— Я понял, — целует меня в висок. — Я всё решу.
— Нет, Стёпа. Не «я решу», а «мы решим», — осмелившись, выпаливаю я.
— Мы решим, — чуть помедлив, говорит мужчина.
— Домой, прошу тебя. Мне больно смотреть на то, какой ты бледный.
— Если возникнут сложности, звони, слышишь?
— Обязательно. Рома подстрахует, если что.
Калинин с неохотой отрывает от меня руки и выходит из туалета. Я смотрю на своё отражение в зеркале, улыбаюсь уголками губ. Я верю, что всё будет хорошо.
*****
Степан
Просто с титаническим усилием воли отрываю себя от Миры. Хочется остаться, но головокружение и тошнота с каждой минутой становятся всё сильнее. Покидаю офис, сажусь в машину и откидываю голову назад, устало прикрываю глаза.
Мне тяжело принимать заботу. Тяжело привыкнуть к тому, что за меня принимают решения.