— Вот здесь он замурован… — указал я рукой на стену. — Был….
В этот раз мы пришли сюда открыто. Великий князь решил не таиться. Вернее, так посоветовал Разумовский. И гвардейцы на постах с интересом провожали нас взглядами, пока мы не скрылись на нижнем уровне.
— Надо проверить видео камеры, вдруг там кто-то засветился, — предположил я, оборачиваясь к Разумовскому.
— Уже, — кивнул он, — пустые туннели, только часовые и патрульный отряд.
— Не сам же он ушёл отсюда, — протянул я, и почесал в затылке. Ничего не понимаю. Как злодей узнал о том, что мы нашли тело? Где мы засветились?
Всё это я произнёс вслух.
— Шанс утечки от вас минимален, — пожал плечами Евгений Аскольдович. — Надо искать другие варианты.
— Тогда как? — не понял я.
— Ещё о трупе гвардейца знали мы, — произнёс Альберт Викторович, чем рассмешил великого князя.
— Ай да змей, — хохотнул Михаил Владимирович, — обставили тебя на повороте, а ты ужом решил извернуться?
— А что ещё остаётся? — пожал плечами Разумовский, — возможно, он мониторил систему безопасности, заметил взлом и замёл следы. Отлично замёл, хочу заметить. Мне остаётся только провокация.
Какая ещё провокация? Задумался я на мгновение и тут же понял, почему мы шли в открытую. Блин, мог бы сразу предупредить….
— Не сказал сразу, потому что мониторинг системы безопасности только одна теория, — явно для меня пояснил Разумовский, — вторая — прослушка в кабинете великого князя.
Я повёл головой по сторонам, и он добавил, упреждая мой вопрос:
— Здесь тоже может быть, но я глушу силовой техникой в радиусе пяти метров.
— Ваше Высокопревосходительство, — мои бойцы возникли из темноты туннеля позади Разумовского и Гвоздь вытянулся перед великим князем, — разрешите обратиться к лейтенанту Турову.
— Разрешаю, — хмыкнул Михаил Владимирович.
— Ваше благородие, — Анджей шагнул ко мне и доложился, как положено, — ящики с оборудованием в схронах не обнаружены. Пропали.
— Чудесно, — вырвалось у меня невольно, — у него теперь и штурмовой робот есть и куча взрывчатки.
Не успел я подумать, что это мы виноваты в поставке вооружения врагу, как Разумовский поспешил меня ободрить:
— Это и правда чудесно, — улыбнулся Евгений Аскольдович, — лишний соблазн пойти на прорыв, если занервничает.
— Сопутствующие потери? — протянул Михаил Васильевич, мне послышалось, или в его голосе скользнули ехидные нотки?
— В этой ситуации никак не избежать, — улыбка на лице Разумовского померкла, и он наморщил лоб, — думаю, уже достаточно….
Его речь прервал звук скрежета. Хирш, бледный как сама смерть, не сводил полных ужаса глаз с кладки кирпечей, за которой находился труп. Он прижался к стене, что-то еле слышно мычал и, корябая доспех о камни, отступал назад.