Ганс Люпен всегда сам проверял сколько было собрано налогов и постоянно наведывался в казну, пересчитывая имеющиеся там средства. Так были обнаружены многие существенные хищения и мелкие недостачи. На плахе сложили головы многие стражники и казначеи. Сейчас эти места освобождались, а молодому правителю нужны мудрые советники, как этими деньгами правильно распорядиться. Разумеется, хитрецы, добившиеся места советника при прошлом правителе видели в этом лишь возможность нажиться. О честности и верном служении не могло быть и речи.
Поэтому для всех четырех старых советников Ганса стало полной неожиданностью, что казначеем и главным сборщиком налогов я назначил опущенную до сексуальной рабыни формальную супругу, а днем позже и вовсе выплатил им жалование за месяц и отправил из дворца, объявив, что больше не нуждаюсь в их услугах.
За верхушкой дармоедов на вольные хлеба ушло и две трети слуг дворца. Количество поваров сократилось до двух вместо шести, всяких горничных, прачек, писарей и даже стражей я урезал до минимума.
Везде, где должность дублировалась или у архивариуса, главы тайной службы и даже у дворецкого было по десять помощников и заместителей, я оставлял одного главного и пару помощников, чтобы было с кого спрашивать. А то моду взяли делить полномочия, а потом концов не найдешь. Такие пары на одной должности по замыслу Ганса должны были порождать конкуренцию. Два человека следят за действиями друг друга и сливают все промахи и бока господину, но на деле выходило всё иначе.
Пополняя друг на друга компромат, чиновники постоянно прикрывали новые бока друг друга, парализуя и ухудшая работу вверенной им службы. Ответственность перебрасывалась друг на друга и вместо нормальной работы начиналась крысиная возня.
Я устранил этот камень преткновения и рассадник раздора с мыслью позже заменить вообще всех слуг, что демонстрируют узколобость и откровенную глупость. Для начала выбор между парами возложил на волю случая, а точнее, волю богов, позволив монетке решить, кто уйдет, а кто продолжит служить на месте. Экзаменовать всех и каждого на профпригодность было слишком долго и утомительно.
После этого приступил к реанимации авторитета Ферститы Наварры, публично объявил, что она была отравлена дурманящим зельем и проходит принудительное заключение, пока вредоносное действие зелья завершится. Улучшил за ней уход. Позволил видеться с сестрами. Они приходили к ней каждый день, но всех предупредил. За освобождение Наварры от пут «спаситель» понесет серьезное наказание, вплоть до лишения жизни.