Он хранил нож в специально пришитом внутреннем кармане курьерского рюкзака, откуда мог достать его одним быстрым движением. Да, хранить оружие на виду всё равно было рискованно, но своя безопасность для Володи значила куда больше, особенно когда приходилось доставлять заказы в сомнительные районы.
Хасан бледнел на глазах. Его кожа приобретала пепельный оттенок, словно кровь отливала от лица. Он начал дрожать, его руки тряслись, а глаза закатывались.
— Гарячий какой… — сказал один из таджиков, трогая лоб Хасана. — Жар силный…
— Скорый нэ атвечает! — воскликнул другой. — Что дэлать⁈
Хасан вдруг задергался, как в эпилептическом припадке. Изо рта пошла пена, тело выгнулось дугой. Стул с грохотом опрокинулся, и он растянулся на полу, продолжая биться в конвульсиях.
— Держите его! — крикнул кто-то. — Чтобы язык нэ глатал!
Таджики склонились над своим земляком, пытаясь удержать его руки и ноги. Володя сделал шаг вперед, крепче сжимая рукоять ножа. Что-то подсказывало ему, то ли инстинкт, то ли увиденные только что видео, что скоро произойдет непоправимое.
Хасан вдруг затих. Его тело обмякло, глаза закрылись.
— Умэр? — выдохнул кто-то.
— Нэт, дышит вроде…
Таджики переглянулись, не зная, что делать дальше. Все, кроме Володи. Тот решительно подошел ближе, расталкивая других.
— Отойдите от него, — сказал он холодно.
— Зачэм? — не понял старший из таджиков, Рустам. — Ему помощь нужна…
— Отойдите, говорю! — повысил голос Володя. — Или сейчас пожалеете.
Рустам насупился, готовый защищать своего земляка. Но в этот момент Хасан вдруг дернулся снова. Его глаза распахнулись — мутные, затянутые белесой пленкой. Рот искривился в жутком оскале, обнажая окровавленные зубы.
Он издал утробный рык и вцепился в Рустама, дернув его к себе с нечеловеческой силой. Зубы впились в шею таджика, разрывая артерию. Кровь брызнула фонтаном, заливая обоих.
Остальные застыли в ужасе.
А Володя действовал.
Одним рывком он выхватил нож из чехла и, ухватив Хасана за волосы, резким движением вонзил лезвие в основание черепа. Хасан дернулся, изо рта брызнула черная жижа. Клинок дважды повернулся в ране, разрывая мозговой ствол. Тело обмякло, а глаза остекленели.
В помещении воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь хрипами умирающего Рустама, из разорванного горла которого с бульканьем вытекала кровь.
— Ты… ты убил его! — выдохнул младший из таджиков, Анвар. — Ты Хасан убил!
— Он уже был мертв, — отрезал Володя, вытирая нож о куртку трупа. — И Рустам тоже сейчас умрет. А потом встанет и попытается сожрать всех нас.
— Что за бред⁈ — вскричал Анвар, его глаза наполнились слезами. — Вызывайте полиций! Он убийца!