— Ты что тут устроила, мать твою⁈
— Да не переживай, милок, все в порядке. Пол целый, ступай, не бойся.
— Она, видите ли, навык алхимии качает, — проворчал с буфета Диоген.
— Угу, — Василиса кивнула, и я едва устоял на ногах. — Хотела невидимость получить, сварила зелье, но кое–чего в нем не хватает, вот и получилось наполовину. Где же мне взять эту штуку–то… В лес, что ль, сходить, авось найду?
— Не вздумай! — рявкнул я. Не хватало еще ее по лесам да полям искать. — Запомни, ты — мой дом. И твои эксперименты не должны мешать мне жить. Уяснила?
— Дык я ж как лучше…
— Уяснила⁈
Глубокий вздох, посуда в буфете печально звякнула, и Василиса ответила упавшим голосом:
— Агась.
Хорошо, с этим разобрались. Я скинул доспех — позже починю — и полез на печь.
В эту ночь я спал без сновидений. Видимо, сказалось напряжение предыдущих дней, и я провалился в сон, как в бездну. А проснувшись, быстро умылся и без завтрака, несмотря на протесты Василисы, побежал в управу. Вдруг удастся дозвониться до Арины или Мишки?
Удалось, да еще как. Едва я набрал номер сестры, как фарфоровое дно тарелки мигнуло, и на нем появилась помятая вихрастая рожа. Серега Синицын, бандюган из гороховцев! Твою мать!
— Здорово, Димон! — бодро гаркнул Синий.
— Что с Аринкой⁈
— Да не бои́сь, все норм, на процедурах она. А я вот тут сижу, тебя, гада, караулю. Третий день уже.
— А мне говорили, у таких, как ты, кодекс чести есть.
— Чего⁈ — не понял Серега.
— Того! — заорал я. — Горох на весь город трындел, что заболевших синдромом не трогает.
От моего напора он слегка растерялся.
— Димон, ты че там, с крышей расстался? Не трогали мы Арину. Но друган твой, Миха, у нас на прицеле. Поэтому либо ты по–прежнему вопишь, как ошпаренный, и тогда он покойник, либо говорим по–хорошему.
Что поделать, пришлось сбавить обороты.
— Какого хрена ты в хосписе делаешь?
— Сказал же, тебя жду. Короче, давай по делу. Ты, парень, Гороху задолжал. Вломился на склад, побил стекла, полки. Но это ладно, ты еще упер Фиолы. Не вздумай отнекиваться, я тебя самолично в подвале видел.
— Синий, не гони. Ты там сам много чего покрушил, пока в меня палил.
Он развел руками и засмеялся.
— Что поделаешь, издержки твоей резвости. Короче, Рокот, ты утащил два Фиола, поэтому…
— Один.
— Да пох. Недостает двух, значит, с тебя. И еще столько же за моральный ущерб. Отдашь четыре Фиола, если друган тебе дорог.
Да, утро началось на редкость удачно. И ведь не сделаешь ничего, Мишка у них в руках.
— Хорош борзеть, а? Откуда я их возьму⁈
— А то мы не знаем, где ты обитаешь, — усмехнулся он. — Нам твой кореш все рассказал, все. Говоришь, на десятом три штуки дают? Вот их и передашь, одну будешь должен.