Корделия открыла рот и тут же захлопнула.
— Пойдём, — буркнула одна из спутниц девчонки и потянула её за рукав. — Тут больше нечем дышать.
Они растворились в толпе с напускной скукой, потому что бежать на каблуках было бы совсем уж позорно.
Элиза осталась на месте ещё на пару ударов сердца. Свеча в её пальцах дрожала, но лицо она удержала ровным. Она не посмотрела на меня, и правильно сделала. Есть моменты, когда благодарность только мешает держать лицо.
Потом Элиза медленно выдохнула, отвернулась и пошла к парапету. Поставила в каменный держатель свечу. Огонёк дрогнул и снова поднялся. Внизу под обрывом раскрывался Звёздный Провал. Сине-серебряная дымка стояла плотной стеной, и под ней пульсировали огоньки.
— Мам, — прошептала Элиза, и больше ничего не добавила…
Я отошёл на несколько шагов и дал ей минуту.
Элиза смотрела не столько в Провал, сколько куда-то поверх огней, туда, где город превращался в россыпь чужих окон и чужих возможностей. Она сжимала что-то в руке, и задумчиво смотрела вниз…
— Господин Винтерскай, — она повернулась, и глаза у неё уже были сухими. — Возьмите меня на работу.
— Расскажи зачем.
— Мне нужны свои деньги. У меня есть мечта, и я хочу идти к ней сама. А ещё я умею вести журналы, сверять накладные и считаю проценты быстрее отца.
— Отец знает?
Она на миг отвела взгляд к свече.
— Пока нет. Но узнает сегодня. От меня.
— Ошибки в накладных стоят денег.
— Поэтому я проверяю дважды. И чужие ошибки нахожу быстрее, чем свои.
Морган всё-таки растил дочь, а не куклу. Уважаю.
— Я готов взять тебя помощницей управляющего на полдня. Буду платить пять серебряных в день. За полезную работу без ошибок — премия по итогам месяца.
Элиза вспыхнула щеками и коротко поклонилась.
— Спасибо. Я не подведу.
— Побудь здесь с Освальдом. Я отойду на пару минут и проверю край Террасы.
Элиза сразу шагнула следом, но остановилась.
— Там звёздная энергия злее. Это небезопасно.
Тело у меня закалённое, вихрь в груди гудел исправно, а Звёздное Море в Море Души крутилось бойко. Я кивнул и зашагал вдоль парапета.
С каждым шагом сине-серебряный свет уплотнялся. Сначала он лёг на кожу теплом и потёк внутрь Моря Души. Звёздное Море отозвалось бодрым вращением, и под рёбрами поднялся приятный жар.
Ещё шаг — и тепло перешло в боль. Что-то давило на мою грудь куда настойчивее, чем я готов был стерпеть. Я отшатнулся.
Понял. Дальше не лезу, не самоубийца…
Когда я вернулся, свеча всё ещё горела. Элиза стояла рядом с Освальдом и смотрела вниз уже не как девочка, пришедшая поговорить с матерью, а как человек, который получил ответ и теперь обязан был что-то с ним сделать.