— Милая, ты должна отдохнуть…
Голос прозвучал тихо и мягко. Мама? Откуда она здесь? Наверняка отец позвонил. А где он сам? Возможно, стоял рядом, но я не смогла заставить себя оторвать взгляд от закрытых дверей, будто в любую секунду на пороге мог появиться Ледат, живой и здоровый. Но если отвернуться, то случится нечто страшное.
— Хочешь воды?
Я отрицательно качнула головой. На плечи опустилось нечто тёплое и сухое.
— Ты же насквозь мокрая! — А вот и папа. — Иди и переоденься, а то простудишься!
— Нет.
За спиной звенели голоса, меня окружали звуки, которые ничего не значили.
— Игорь Константинович, звонит ваш адвокат. Говорит, что-то срочное…
Я никого и ничего не слушала, потому что отсчитывала каждый стук сердца до встречи с Ледатом. Дрожа, куталась в пиджак отца и не отрывала взгляда от белоснежных дверей.
«С ним всё будет в порядке. С ним всё хорошо», — убеждала себя.
— Какое ещё, к дьяволу, обвинение⁈ — От гнева отца все притихли. — Что?.. Черных⁈
Медсёстры умоляли его говорить тише, мама что-то шептала, суета нарастала, а я…
Начала петь.
Скрываясь в тумане снов,
Сгорая в пламени слов,
Смиряясь в объятьях оков,
Лечу к тебе ветром.
Я будто сама стала песней и, хотя тело осталось стоять на коленях в холодном коридоре, поплыла по воздуху к нему. Прикасаясь чувствами, поддерживая мыслями, не допуская и мысли, что Ледат может не выжить. Повторяя, будто заклинание, нашу песню:
Любви мотив не нов,
Но сквозь аромат цветов
Поверх кружащих снегов
Настигнет он пеплом.
Слова заканчивались, и я начинала с первой строчки, боясь даже перевести толком дыхание. Я взывала к этому миру, чтобы он позволил Троцкому остаться. Голоса за спиной стихли, возможно, все ушли, я так ни разу не обернулась, боясь пропустить, когда Ледата повезут обратно. Желая первой увидеть его лицо.
Мир сузился до метра, который оказался между мной и белоснежными панелями. Глаза слезились от напряжения, губы пересохли, голос охрип, но в какой-то миг высшие силы услышали мои молитвы, и проклятые двери наконец разошлись.
Я вскочила, чтобы увидеть Ледата, но затёкшие ноги подогнулись, и я рухнула на пол, больно ударившись плечом о стену, но тут же попыталась снова подняться. Потому что мельком заметила бледное лицо Троцкого. Глаза его были закрыты, а губы казались синеватыми.
— Что?.. — Голос оборвался, и я, цепляясь за белый халат, просипела: — Что с ним?
Ощутила поддержку и, наконец, встала. Но Ледата уже увезли, рядом со мной остался врач, за полу халата которого я до сих пор цеплялась, не понимая, когда ухватилась.
— Где Игорь Константинович? — спросил он.