— Нет времени, — остановил объяснения Кэйлус. — За нами скоро спустят Волков. Надо скрыться, сбить их со следа, снять ошейники. Быстро. Устроишь?
Ошалев от количества задач, фадиец сник, неопределенно пожал плечами и даже попятился, по виду, начиная жалеть, что вообще проявился перед беглецами.
— Я вестник скро-скро-мный… — проблеял он, столкнулся со взглядом Кэйлуса и поправился. — По-по-помогу, чем смогу.
Ворона звали Суней, он работал на Лисагор. Мелкий местный шпион из тех, которых держит любая страна, чтобы наблюдать и передавать информацию. Свое внезапное желание прийти на помощь, Суней отрабатывал на довольно унылом энтузиазме, беспрестанно с запинками приговаривая, что он скромный вестник, что многого не может, что он на это не рассчитывал, а думал только, что надо куда слетать и лишь передать весть. К удивлению Ровены, Кэйлус в ответ не рявкал, терпеливо успокаивал ноющего вестника и задавал вопросы. Несмотря на косноязычие, говорить Суней заметно любил, а, когда говорил, вроде как и успокаивался. Так и шли.
Богатый район сменили бедные кварталы. Узкие улочки смыкались все теснее и становились все грязнее. В конце концов, прижатые боками друг к другу дома оставили пешеходам такую тесную улицу, что на ней мог пройти только один. Обычный Бык и вовсе бы не прошел, даже Кэйлусу периодически приходилось идти боком. Он шел впереди, цепко следя за нежданным помощником. Но руки Ровены не отпускал.
Суней привел их в квартал, который Ровена назвала бы нищим и нежилым. Разве могут разумные существа жить среди стен, изъеденных грибков, где из каждого угла разит мочой, и, кажется, нет ни одного необгаженного местечка?
— Сюда, госпо… Сюда. Тут тряпошник об-обитает… Н-н-не сейчас. Он пока там, а вы пока… Вы сюда. А я с-с-сейчас…
Полуразваленный крохотный дом напоминала покосившийся сарай, дыры в котором были заткнуты сеном и забиты одеялами. На крыше лежал тот же хлам: доски, одеяла, камни. Внутри царило запустение. Пол был черным от времени, и грязи. На полу в полумраке томились несколько грязных матрасов. Окна прикрывали кривые доски и рваные огрызки тряпок.
«Святая чистота», — пронеслось в голове Ровены, не привыкшей к таким условиям. Ей неприятно было даже стоять, зная, что ноги касаются этого пола.
«Мало ли что сюда втерто…» — она переступила с ноги на ногу, стараясь стоять хотя бы одной ноге. Заметив переминания, Кэйлус сурово глянул на баронессу, и неожиданно рванул подол своей добытой накидки. Оторвав щедрый кусок, кинул его на пол.
— Встань сюда, — он подтянул Ровену на ткань.