Тамара сделала мне красивую причёску, надела диадему и колье, всё из тех украденных богатств, какие мы нашли в тайнике Евдокии.
Красивое платье, кружевная фата, и я сама себе так понравилась, что невольно всплакнула. Ну невозможно хорошенькая.
По местному обычаю жених ждёт невесту в храме, потому мой любимый уже уехал и не увидел моего триумфального выхода.
— Какая ты красивая, моя дорогая! Хоть бы девочка родилась у вас с Даниилом, осчастливили бы меня на старости лет, — прошептала княгиня и поцеловала меня в лоб, перекрестила, пожелав всего-всего, что, по её мнению, необходимо для настоящего счастья.
Мы чинно вышли из дома, расселись по каретам и отправились в храм, на настоящее венчание.
Стоит ли говорить, как мой милый Даниил Петрович прослезился, увидев меня с двумя племянницами, и Мишей среди цветов.
— Здравствуй, любовь моя! Как ты себя чувствуешь? — шепнул мне на ухо перед началом таинства.
— Очень хорошо, я чувствую себя самой счастливой…
И обряд венчания начался.
Кажется, это то, чего мне не хватало. С каждым словом отца Сергия мне становится всё легче и легче, новый мир и новая жизнь окончательно приняли меня. Я стала Наталией Андреевной Ланской по закону мирскому и божьему.
Счастье любит тишину
Учитывая обстоятельства и удалённость поместья от «цивилизации», свадьба прошла тихо, по-семейному, без наплыва гостей, но с музыкой. Тамара оказалась превосходной пианисткой. Открыли окно, и она на слегка расстроенном рояле исполнила несколько танцевальных произведений. И у нас неожиданно случился первый вальс. Как же легко и грациозно вальсировал Даниил Петрович, а мне все огрехи простили за красоту. Я лишь порхала вокруг как бабочка, искренне удивляясь, насколько оказывается сложный классический вальс.
Музыка, танцы, детский смех так подняли нам настроение, что очень хотелось, чтобы этот волшебный день никогда не заканчивался…
Но неожиданно на поместье опустился вечер и принёс собой тёмно-синее покрывало неба, усеянное яркими звёздами. Так, красиво, что дух захватывает.
Давно я не поднимала голову и не смотрела на небо, очень давно, всё больше под ноги, да по сторонам, закрученная жизнью, как банка солёных огурцов в подполе. А если хоть немного давать себе волю, то сколько всего прекрасного можно разглядеть, и людей, и природу, и вообще всё.
Банкет закончился, гости разъехались, домашние разошлись по своим комнатам, и мы с Данилой поспешили в нашу спальню, теперь уже на совершенно законных основаниях.
— Как я весь день боялся за тебя, — стоило двери легонько щёлкнуть замком, муж обнял меня, прижал к себе и замер, словно мы не танцевали только что под луной, и не целовались под пьяненькие возгласы Федота и компании «Горько!».