Знаю я, деревенских одичалых псов, они слов не понимают, а я для них враг.
Вытягиваюсь в струну, тело от страха онемело, дышать не могу. Единственное, что я пытаюсь сделать, это устоять на месте. Дёрнусь, и они нападут быстрее, чем подоспеет…
Секунды не прошло, за спиной раздался тяжёлый «Бум!», это Изумруд перелетел через «шлагбаум», и, поднимая пыль, ворвался в пространство между мной и псами.
Вжить! Бум! Вжить!
И вой, лай, псы заскулили, попытались напасть на коня, но бич Даниила не оставил им шанса…
Увлечённые яростной борьбой с основной стаей, ни он, ни я не заметили, что сзади ко мне подкрался ещё один пёс, благо, что он напал на меня со спины, и вцепился в юбку, пытаясь оттащить и завалить.
— А-а-а-ай! — завопила, падая навзничь в дорожную пыль, перемешанную с истлевшими опилками.
Снова над моей головой свист хлыста и псина, завизжав, умчалась куда-то в подворотню.
От испуга, пыли, поднятой копытами Изумруда, я закашлялась и начала задыхаться. Псы, может быть, и сбежали, но мне совсем плохо. В глазах потемнело…
Кажется, моя недолгая жизнь в теле сиротки Наташи подошла к концу.
Кто-то решил, что я для этого мира сделала достаточно и пора на покой.
Последняя попытка сделать вдох, и я теряю сознание…
Воскрешение
— Очнись! Ну, ну, не сдавайся! Пожалуйста, дыши…
Кто-то делает мне искусственное дыхание рот в рот, с силой заставляет дышать. И как-то холодно, мокро…
Я всё ещё в воде?
Я же утонула, спасая поросят!
Меня нашли?
Начинаю кашлять, первая мысль, как дети, вторая, остался ли дом или его смыло…
— Мальчики знают, что я жива, сыновьям сообщите, что нашли меня… Диме позвоните…
Сквозь рыдание и кашель, первое, о чём подумала, о том и спросила спасателей.
Снова приступ кашля и меня кто-то приподнял, держа за спину, легонько постучал между лопаток, позволяя продышаться.
Открываю глаза, и первые секунды вообще не понимаю ничего.
Какой-то мужик меня откачивает, я лежу в реке, вся мокрая, только одежды какие-то странные, я же была в спортивном костюме и куртке…
— Ты кто такой? Что случилось? — хрипло выдавливаю из себя звуки слов. От увиденного у меня снова перехватывает горло, ком душит.
— Наташа! Милая, это я, Данила, твой муж. Прости, как же… Наташа…
Он не выдержал, крепко обнял меня и зарыдал.
— Я Валя…
— Только не умирай, я люблю тебя, милая моя, люблю.
Его не остановить, кажется, он принял меня за другую, спутал…
Пытаюсь высвободиться из его хватки, но не могу, как медведь, обнимает, наклоняется и целует меня в губы. Долго, нежно ласкает мой рот страстью, словно этот поцелуй, последнее, о чём он просил…