— Всё, приехали! Вон усадьба показалась из-за деревьев.
Поднимаю голову и вижу огромный, очень красивый особняк, что-то среднее между дворцом и замком в миниатюре. Местечко как раз для Офелии.
Въехали во двор, и из дома выбежали три женщины, начали охать, ахать, но лишь для порядка, без особого сочувствия. Одеты они так же странно, как все остальные. Может музей или староверы какие?
— Баню делать? Ох, наша госпожа-то, зелёная вся, как болотная кикимора, мы откуда её выловили-то, — крикнула одна из встречающих. Подошла ближе, но зажав нос, без особой деликатности фыркнула и отошла к подругам.
Тот, кого называли Федотом, что-то им прошептал, впрочем, не скрывая эмоций, кивнул в сторону незнакомца и на меня.
И снова охи и вздохи: «Да что ж теперь буит-то? А?».
Но вопрос остался без ответа.
Зловонный запах болота, смешанный с «ароматом» уставшей лошади, беспощадно щекочет в носу, а чихнуть как следует сил нет. На людей стараюсь не смотреть, не хочется встречаться с недобрымим взглядами.
Да на меня, похоже, и внимание уже не обращают. Из-за отсутствия прямых приказов, женщины так и не пошли «делать» баню. Стоят рядом, и молча ждут. Похоже, что спускаться с лошади мне придётся самой.
Новый управляющий заставил всех замереть, после краткого пересказа Федотом о произошедшем на болоте и в деревне.
Он гораздо страшнее меня и опаснее, в чём обыватели сразу же и получили возможность убедиться.
— Я новый управляющий поместьем, с этой минуты, все приказы, вы получаете только от меня, Офелия Андреевна теперь здесь живёт на общих основаниях, если, конечно, не пожелает уехать, скажем, в город.
И снова тишина, теперь уже зловещая. Женщины смотрят на меня. А я на самозванца. Вот только прийти бы в себя, чтобы хоть «А» связывать с «Б». Но тут и так понятно, что-то не то происходит. И очень напоминает рейдерский захват. Интересно, почему он один, такой смелый…
— А основания у вас какие-то имеются? Кроме громких слов, от которых голова трещит, но зато и мухи разлетаются, судебное постановление, к примеру, завещание, купчая, долговая расписка? — ворчу не то чтобы громко, но тоже не пищу. И впервые смотрю на самопровозглашённого управляющего, он уже спустился с коня, привязал его и с таким хозяйским-хозяйским видом осмотрелся.
Хороший такой, крепкий образчик мужской харизмы, не сказать чтобы холёный, но читается в нём военная выправка. И не мальчик, но муж, лет сорок, наверное, может, меньше, просто жизнью потрепало.
А он, в свою очередь, уставился на меня, уж и не знаю, что пытается рассмотреть, но лицо вообще не доброе. Словно я его уличила в каком-то прохиндействе.