Хотя, конечно, все понимали, где теперь настоящий центр — не на площади, не тут, а чуть подальше, где из-под земли бъёт чудовищной силы поток неземной энергии.
И вот, мы прошли ворота и оказались у входа со здоровенной табличкой «Музей Катастрофы» и годом, когда всё это произошло.
Малыш Джанджи оказался тут как тут, он был практически карликом — маленький, смуглый, коренастый, возможно, с индокитайскими кровями.
— Местные? Опоздали на экскурсию. Тут раз в полчаса, — нахмурился он и скомандовал охранникам. — Досмотрите их.
Ну, и меня досмотрели — Сян бесцеремонно пощупали по бокам, меня тоже, затем один обратил внимание на трость.
— А ну-ка покажи, что там…
— Там стилет, — сразу сказал я. — И отдавать я её не собираюсь.
— Тогда — на выход! — рявкнул он.
— Тише, тише… — сказала Сян. — Мы честные ребята с восточных окраин, я на Рынке работаю… работать буду. Всё хорошо. Просто он… ни разу не видел.
— Да? Тогда придётся нам провести, показать, тогда что-нибудь придумаем. Наверное, сам вам тогда всё покажу.
Пока мы ждали, что они что-то придумают, мой взгляд упал на фотографию на стене в фойе, одну из многих в ряду. Фото в чёрной рамке. Внизу под этим всем лежали подношения, ароматические палки, какие-то игрушки. Я проковылял ближе и прочитал, вгляделся в лицо.
«Юйчи Гун», было написано там, и моя память узнала черты лица, хоть на фото он и был молодым.
Почётный ветеран музейного труда, работник обсерватории, астролог, практик народной медицины.
Годы жизни…
«Находился в непосредственной близости от места Катастрофы».
Вот значит как… И всё-таки он погиб. Получается, теперь я — за него?
Проверка прочности отношений «врач и пациент»
— Все умершие и пропавшие без вести, получается, — сообщил малыш Джанджи, подошедший со спины.
— То есть не у всех трупы нашли?
— У большинства нашли. Но у некоторых всё было в таком состоянии… сам понимаешь. А что, родственник твой, да? Юйчи Гун… Это не тот ли, который?…
— Да, не, так. Показался знакомым, — сказал я, вспомнив рекомендацию корейца.
В общем, толика надежды осталась — памятуя, каким был дед.
Проблему с тростью решили решили быстро: притащили какую-то сучковатую древнюю крюку, грубо обделанную под трость, а мою положили в сейф — всё цивильно и прилично, точно также делают во всех приличных музеях мира. (Вспомнилось, ездил я ещё в техникуме с другом в Санкт-Петербург, и с поезда пошли в Эрмитаж, а на входе оказалось, что у меня в кармане складной ножик-бабочка, все тогда с ними ходили, и тогда охранник точно также… Стоп, я же договорился с собой, что воспоминаний не будет⁈)