— Я в степь! Если что — прикрой.
— Опасность? — спокойно спросил сержант, но я не знал сам, потому лишь искривил уголок рта. Торвус кивнул и вновь достал свой легендарный некогда меч.
Я размашисто пошагал в степь, не доставая, впрочем, своего оружия. Угрозы я не чувствовал, и вскоре понял, почему. За песчаным взгорком лежал в призрачном обличье раненый стеклянный волк. Скорее даже щенок, так как размерами он был максимум с овчарку. Полуразумный зверь посмотрел на меня жалобно, но раздвинул в оскале губы, обнажая крупные клыки. Я остановился в двух шагах от обитателя Пряди и сказал тихо:
— Я помогу.
Дождался, когда стеклянный волк спрячет клыки и подошёл вплотную, сев перед зверем на корточки. Когда я лечил его рану, зверь отвернул голову, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Торвуса. Я видел, что стеклянному волку очень больно, но чуждый нашему миру зверь не издал ни звука, лишь вздрагивал призрачным телом и шумно дышал. А когда я залечил его, слабо вильнул хвостом и лизнул мне руку.
— Зачем? — спросил меня Торвус.
— Ты же знаешь, я не всегда могу объяснить свои поступки, Хом, — спокойно ответил я, поднимаясь на ноги.
— Но они всегда идут в плюс, — кивнул сержант. И спросил: — Уходим?
— Теперь — да! — я спокойно развернулся спиной к зверю и пошагал к приграничникам.
Эльфы ждали нас чуть поодаль, и при нашем приближении Куэлан произнёс тихо:
— Однажды я уже видел такой меч, как у тебя, разумный по имени Ино.
Я вновь отметил, что эльф предпочитает не называть меня человеком, но мне было плевать. Потому я лишь усмехнулся чуть, и сказал:
— Я вижу свой меч каждый день, разумный из Дома Чайной Розы. Потому у меня явно преимущество в насмотренности.
Эльф оценил мою шутку, поклонившись коротко и раздвинув губы в вежливой улыбке. Он показал мне, что кое-что знает, а я сказал, что принял это к сведению. Больше мы с эльфами не обменялись ни словом до той поры, пока не вернулись в Квинк. Там капитан Лам заслушал доклад Торвуса, сказал короткую хвалебную речь и махнул рукой, распуская вернувшихся из рейда приграничников. Баблер подошёл ко мне и спросил, будто кривляясь:
— Началось?
На самом деле Линг не кривлялся — такая уж у него была манера общаться. Особенно, когда он нервничал. Я отрицательно покачал головой и ответил максимально мягко:
— Не похоже, Баблер. В этот раз обычный выплеск тварей, которых разворошили любители наживы.
Линг сосредоточенно кивнул и ушёл в казарму.
Через двое суток я вновь оказался на стене дозорным, и полночи всматривался в степь, пытаясь понять, что тревожит меня в этот раз. И понял только тогда, когда стеклянный волк вышел из мрака и положил под стеной тушу косули. Я посмотрел на дремлющего Михея и спрыгнул со стены наружу. Подошёл к настороженному зверю и легко погладил его опущенную к земле голову. Стеклянный волк вновь лизнул мне руку и вильнул хвостом.