«Загрузка прошла успешно»
— Валдай, очнись, мать твою!
Удар по моему лицу, хлёсткий… у меня аж искры из глаз брызнули!
Мне что, только что отвесили пощёчину? Никогда подобного не прощал. Н-на, получай!
Мой кулак в ответ попал во что-то мягкое, и тот, кто хлестал меня по щекам, охнул от боли. А после и вовсе рухнул рядом со мной, с трудом выдавив:
— Командир, какого хрена⁈ Свои!
Разлепив глаза, я приподнялся на локтях, и осмотрелся. Рядом, скрючившись и схватившись за живот, сидит молодой парень, облаченный в комбинезон песочного цвета, очень сочетающегося с окружающей средой.
Слева и справа сидят ещё несколько человек — кто-то в руках держит короткий пистолет-пулемёт, кто-то винтовку с оптическим прицелом — всё замаскированно под песочку.
Рядом лежат такого же цвета внушительные рюкзаки, к которым приторочены тубусы реактивных гранатометов — я их сразу распознал, приходилось видеть на картинках и фотографиях отца.
Именно в этот момент во мне ярко вспыхнула догадка — теперь моё сознание неведомым образом угодило в тело командира группы разведки. Сейчас голова работала гораздо лучше, поэтому сразу возникла следующая мысль, а точнее, воспоминание.
Эксперимент!
Да, именно эксперимент, в котором я согласился поучаствовать. Как он там называется? Перенос сознания?
Тот очкастый профессор говорил, что наши выкрали эту технологию у противника. И что противник с помощью неё способен закидывать разум своих диверсантов в тела наших солдат и офицеров, чтобы совершать диверсии. Признаться, я до последнего не верил в эту ересь… И только ради семьи пошёл на это. Ну и чтобы восстановить доброе имя отца…
— Валдай, раз пришёл в сознание… Может, скажешь, что нам делать дальше? — боец, которому я только что сунул кулаком в солнечное сплетение, наконец очухался, и вжался спиной в стенку обрывистого оврага, в котором мы находились.
Другой боец, с винтовкой, поддержал товарища:
— Мы из-за этой проклятой секретности ни хрена не знаем о конечной цели. Торчим здесь уже четыре часа! Один раз нас уже накрыли, тебя вот чуть не потеряли. Второй налёт мы точно не переживём.
Скривившись, я наконец уселся, но пока что молчал.
— Валдай?
Я лишь отмахнулся, оттягивая время, стобы придумать хоть что-то разумное. Мне-то откуда знать, что нужно делать дальше? Да я вообще понятия не имею, как себя вести в сложившейся ситуации. Если честно, весь мой боевой опыт ограничен несколькими десятками томов художественной литературы, да редкими просмотрами военных фильмов. То, что я успел зацепить в военном училище, до аварии, за опыт можно вообще не считать. Так, теория.