Его величество грациозно уселся на трон, обведя высокомерным взглядом присутствующих. Я уже поняла, кто здесь самый мягкий белый, мягкий и пушистый!
Я стояла рядом с троном, склонившись буквой «зю». Лапа держала меня за халат, пока я тщетно пыталась ее снять с себя. Халат был распахнут, напрочь лишая мужскую фантазию непосильной работы.
— Может, отцепите? — прошептала я, глядя на красивый профиль его величества. — Мне и награды не надо! Верните меня домой!
— Стой, как стоишь, — послышался едва слышный голос. Он прошептал это почти не разжимая губ.
Я пыталась хотя бы стянуть халат руками, прикрыв двойную экспозицию, но Титикака решил, что я с ним играю. Поэтому раскрывал пасть, требуя отдать свободную руку для добровольного компостирования острыми зубами.
Его величество поглаживало моего Титикаку.
— Впервые в жизни они сидит тихо, — послышался голос за моей спиной. Я повернула голову, видя одного из «ковриков». — Раньше такого никогда не было. Он никогда так тихо не сидел.
И это вы называете тихо?!
— Ай-ай-ай! Маме больно, — прошептала я, пытаясь спасти свои волосы, за которые меня тянули к себе.
Малыш уже перевернулся на спину и решил, что мои волосы уже достаточно натерпелись. Теперь он тянул в рот прядь пепельных волос.
— Прекрати! — сквозь зубы зловещим голосом произнесло его величество
— Ваше Величество, — послышался тихий голос слуги, пока я сражалась с Титикакой.
Он поспал, покушал и покакал. Поэтому был полон сил и энергии.
Хрустальный бокал на серебристом подносе с золотыми узорами ждал, когда его возьмет королевская рука. Слуга поспешил удалиться, напоследок сверкнув подносом прямо мне в глаза. Я уперлась руками в подлокотник, видя, что Титикака уже схватил чужие волосы. И теперь пережевывает их с задумчивым видом, словно пытается отыскать тонкие оттенки вкуса.
Всем видом он показывал, что не желает быть принцем. И в будущем мечтает стать парикмахером.
— Ай, маме больно, — сдавленно прошептала я, снимая когти свободной лапы с руки. Малыш одновременно умудрялся жевать волосы, бодаться, брыкаться, держать меня лапой и пытаться заехать второй мне по носу.
Я посмотрела на свои исцарапанные руки и ноги, обещая себе в следующий раз смотреть на тигров только по каналу «Живая природа».
— Сколько можно перед ним выстилаться! Ниже пасть уже некуда! Посмотрите, в кого мы превратились! Долой узурпатора! — внезапно выкрикнул кто-то из толпы, вызвав переполох. — Трон принадлежит принцу! Убийца! За мной, братья!
Толпа тут же расступилась, намекая, что в революционной семье он — единственный ребенок.