— Он явно привлекает к себе внимание, — проговорила Света. — Действует нагло. В отделении хирургии он даже не пытался скрыть свою внешность, зашел среди бела дня, как к себе домой.
— Зачем он так рискует? — Горохов задумчиво грыз кончик карандаша.
— Чтобы показать свое превосходство над нами, — уверенно заявила Психологиня.
— Но нас же не было, когда все началось.
— Не конкретно над нами, а над советской правоохранительной системой в целом. Над милицией в частности.
— Вот у меня все больше складывается впечатление, что Холодильщик и сам имеет отношение к органам. Допустим, он служил или служит. Обиделся на систему милиции и теперь глумится, — высказал назревшее общее мнение Горохов. — Нужно проверить всех сотрудников милиции из группы риска. У кого с трудовой дисциплиной нелады, или, быть может, кто-то уволен в последнее время по отрицательным мотивам.
— Не за последнее время надо брать, — заметил я. — Первый подросток пропал три года назад, еще тогда, в восемьдесят втором, Холодильщик встал на кривую дорожку. А может быть, и того раньше. Ведь последний труп мы так и не опознали. Неизвестно, когда подросток пропал, попав в лапы Холодильщику.
— А заключение медицинское готово по нему?
— Да, смерть наступила в результате переохлаждения. Все как с Тетеркиным и Ложкиным.
Горохов задумался, покряхтел и выдал:
— Вот что… Нужно поднять личные дела из архива отдела кадров местного УВД — на всех уволенных сотрудников по отрицательным мотивам за последние пять лет. И проверить все-таки ныне действующих на предмет паршивости, так сказать.
— Это я уже сделал, — неожиданно заявил Федя. — В смысле, действующих проверил.
— Когда успел? — удивленно уставился на него Горохов.
— Тут ничего сложного, просто надо нужную кадровичку задобрить. Шоколадкой. Ту, которая и без бумажки все про всех знает.
— Задобрил?
— Ага, только шоколадкой не обошлось, — улыбнулся Федя и театрально подержал паузу. — Пришлось еще тортик докупить в кулинарии.
— Молодец, хвалю за инициативу. Сначала тортик, потом цветы, — хитро улыбался Горохов, — а потом честным пирком да за свадебку.
— Да, ну что вы, Никита Егорович? — замахал руками Погодин. — Ни в жисть!
— Что, жениться не хочешь?
— Да она мне в матери годится, я же ради общего дела, без задних мыслей.
— Ну, пусть так. И что нарыл?
— В общем, если не брать в расчет любителей выпивать, коим выговоры лепят за дружбу с алкоголем излишнюю, то получается в УВД один злостный нарушитель. Лейтенант милиции Валерий Шубин.
— Ого, — удивился я. — Валерка?
— Знаешь его? — спросил следователь.