— Криво держишь, — бурчал мужик в клетчатой рубахе с закатанными рукавами, утонув с головой в одном из разобранных телеков.
Рядом с ним переминался доцентского вида мужичок с подстреленными усишками и, как полагается интеллигенту, непременно в шляпе. Он держал в руках маленькое зеркало, которое направлял на внутренности телевизора. Замер сусликом, только щеки раздувал и пыхтел, изредка поворачивая зеркальце под нужный ракурс.
— Да не так, — ворчал на него телемастер. — Поверни еще. Вот… Не тряси ты так. Шибче держи, каши мало ел, что ли?
— Позвольте, — возмутился «доцент». — Я, собственно, не обязан вам помогать. Вообще-то, это ваша работа — чинить мой телевизор. Я за это деньги плачу.
— Ну, ты ведь все равно рядом стоишь и в затылок мне дышишь. Так хотя бы быстрее твой ящик соберу. Вдвоем сподручнее.
— Мне пора, — интеллигент не выдержал наглой эксплуатации и отложил зеркало, демонстративно взглянул на наручные часы. — Ой, у меня семинар скоро начнется. Совсем забыл, мне пора. До свидания. Когда можно будет забрать телевизор?
— Через недельку приходи, — с хитрым прищуром бросил Тетеркин.
— Как через неделю? Вы же уже начали работать.
— Ну, так ты же помогать не хочешь, — Тетеркин выпрямился и развел мозолистыми, как у кузнеца, руками.
— Хорошо, тогда я буду звонить вам каждый день, — скривился интеллигент и, проскочив мимо нас, скрылся в коридоре Дома быта.
Тетеркин, только нас заметил, уставился с некоторым барским пренебрежением и выдал обкатанную фразу:
— На дом не выезжаю, заказов много. Сюда несите. Но очередь — месяц. Еще наверняка детали надо будет подождать, когда разберу.
Я изучающе смотрел на него. Он, не получив ответа, вопросительно моргал, видно, ожидая, что мы будем умолять его взять в работу наше чадо в первую очередь, и тогда Тетеркин сможет с «чистой» совестью советского телемастера запросить с нас дополнительную таксу, естественно, в качестве исключения и мимо кассы, чтобы, так уж и быть, снизойти и помочь.
При зарплате в сто восемьдесят рублей советские телемастера умудрялись в день срубать еще по полтиннику. Жили себе не тужили, непременно имели автомобиль, югославскую стенку и регулярные поездки в Ялту.
Но я магически сверкнул красной обложкой удостоверения:
— Милиция. Разговор есть, гражданин Тетеркин.
Тот побледнел и встал со стула, «натруженные» руки опустились безвольными плетьми.
— В чем дело, товарищи? — залебезил он, пытаясь растянуть губы в улыбке. — Как уважаемым людям, я вам без очереди могу организовать починку. Какая у вас модель?
— Да не ссы, мы не из ОБХСС, — сразу расставил я точки над «Ё». — Но мы тоже за справедливость, если что. Ты зачем клиента себе помогать заставил?