Я мысленно усмехнулся. Великая Финляндия…Как же им всем тут хочется величия. Великая Германия, Великая Америка, Великая Британия. Последние вообще заморачиваться не стали, просто страну сразу так и назвали.
Интересно, а если Эско Риекки сейчас рубануть правду-матку? Ну так, прикола ради. Про советско-финскую войну. Про их линию Маннергейма хваленую. Времени-то осталось всего ничего. К осени его самодовольная, сытая рожа уже не так радостно выглядеть будет, когда советские войска границу Финляндии перейдут.
Или вообще… Сообщить, к примеру начальнику сыскной полиции, что я ни разу не Алексей Витцке. Что я — его внук. И закинуло меня в дедушку прямо из 2024 года. Рассказать, как очнулся я полгода назад в спальне детского дома под Свердловском. Очнулся и охренел.
Во-первых, сразу понял, что совершенно в другом времени нахожусь. Навороченный двадцать первый век с предвоенными годами сложно перепутать. А во-вторых, мне в тот момент как раз остальные детдомовцы решили люлей навешать. За хреновый, упертый характер. Гонор дедушкин им не понравился. Хотя, надо признать, дед и правда пацаном был с принципами, с понятиями.
Видимо, по этой причине я и оказался в 1938 году. Думаю, деда беспризорники всё-таки убили той ночью. Не специально, конечно. Хотели чисто уму-разуму поучить. А вышло так, что по башке слишком сильно отоварили.
В этот случай все и упирается. Ведь по идее, быть такого не должно. Дед-то вполне целым и частично здоровым войну прошел. Наверное, меня потому на замену и отправили. Думаю, его персона слишком значимой была для предстоящих событий.
Я, между прочим, тоже по голове получил. В тот же самый день, но в 2024 году. Пьянка у нас с друзьями была в ресторане. Конкретная такая пьянка, со всеми атрибутами в виде бесчисленного количества алкоголя и легкодоступных женщин.
Как частенько происходит в увеселительных заведениях, у нашей компании получилась ссора с другой тусовкой. Кто уж мне по голове бутылкой приложился, рассмотреть не успел. Не до этого как-то было. А когда очнулся — вокруг только лысые, злые детдомовцы и 1938 год со всеми его «плюшками».
Главное, в обычной своей жизни я о дедуле и не знал ни черта. Он меня не то, чтоб родственной любовью не баловал, я его вообще за все годы пару раз только видел. Загадочный он был тип. Это я теперь понимаю, почему. Видимо, в разведке так и остался до самого конца.
И вот очнулся я в детском доме, сообразил, что на месте деда оказался, в себя прийти не успел, а меня уже забирают в недавно созданную секретную школу НКВД.