— Arsch…– Тихо выругался парнишка.
— Слово «задница» из уст подростка звучит смешно. Не пытайся косить под взрослых. — Усмехнулся я.
— Отвали, Не твое дело! — прошипел воришка, озираясь по сторонам.
Он явно искал спасения или подмогу. Его напарник, темноволосый и коренастый, замер в пяти шагах, затаившись за телегой с репой. Его глаза горели настороженностью, но вмешиваться в наш диалог он пока не торопился.
— Конечно, не мое. — Пожал я небрежно плечами, при этом продолжая крепко держать пацана. — Но мне нужно найти человека. Это — весьма приятный герр со славянскими корнями, который точно знает, где достать нечто особенное, или как продать это нечто особенное.
Глаза мальчишки сузились до щелочек. Он явно понял, о чем я говорю, но доверия к моей персоне было равно нулю.
— Хрен тебя знает, о чем ты лопочешь… — пацан попытался вырваться снова. — Отпусти, а то заору!
— Ори,– Кивнул я, всем своим видом выражая готовность поддержать его возможный крик. — Позови гестапо. Или коричневорубашечников. Можем просто кликнуть полицию. Посмотрим, кого они заберут первым — меня, который просто держит тебя за руку, или тебя, у которого кошелек торчит из-за пазухи. Видимо, ты уже неплохо сегодня «сработал» кого-то из добропорядочных граждан. Но пожадничал. Уверен, вам велено не воровать в людных местах. Да? Старшие товарищи, думаю, запрещают. Потому что это рискованно. Но ты не удержался. Да? Поэтому можешь орать сколько угодно. С превеликим удовольствием понаблюдаю, как ты будешь объясняться с теми, кто прибежит на твой крик.
Мальчишка нахмурился, но дёргаться перестал. Его взгляд изменился, там появился холодный расчёт. Он понял: я — не полицейский. Полицейские так не разговаривают. И гестапо не упоминают… мимоходом.
— Какого черта тебе надо? — спросил он уже без прежней бравады, но и без покорности.
— Я сказал: найти человека. Того, кто платит за интересные вещицы. За слухи, кстати, тоже. И за быстрые ноги. Того, кого зовут… ну, скажем… — я завис, соображая, как мог Подкидыш представиться в том кругу, где ему приходится сейчас обитать. Какое он мог выбрать «погоняло». Но сразу же ответ сам собой пришел в голову. Это ведь Ванька! Можно не изобретать велосипед. Потому что сам Подкидыш не стал бы все усложнять. — Скажем, меня интересует господин, который может называться Wechselbalg.
Пока белобрысый с сомнением кусал губы, его темноволосый друг вылез из-за телеги и медленно подошел ближе. Он двигался нарочито вальяжной походкой, держа руки в карманах рваных штанов. Этот парнишка выглядел мельче, чем тот, которого я продолжал удерживать, но глаза у него были старше и злее.