А потом я получил важнейший урок в своей жизни.
— Запомни, Макс, — сказал Илюха, когда мы остались одни. — Бизнес — это люди. Видишь, что человек — говно, проходи мимо.
— Но сделка… Десять миллионов!
— Человек-говно втянет тебя в такую историю, что ещё должен останешься. К тому же вокруг нас уйма возможностей. Достаточно просто посмотреть перед собой.
И он кивнул на секретаря того офисного садиста.
— Неэтично же?
— Неэтично, — согласился Илья. — Но я пообщался с гендиром этой конторы, и так тебе скажу, ещё немного, и они разорятся. Компания неплохая, а вот люди — говно.
— А он? — я кивнул на секретаря.
— Вот сейчас и узнаем.
Оказалось, что секретарь терпит все выходки своего начальника только из-за беременной жены и ипотеки. И он с радостью принял наше предложение о сотрудничестве. Более того, ещё увёл за собой с десяток сотрудников.
В Москве появилась новая контора, мы сэкономили на логистике, а тот офисный садист в конечном счёте остался без работы.
К чему я всё это вспомнил? Да к тому, что сегодня я сам выступил в роли садиста…
— Давай, Макс, не отвлекайся на его вопли!
Процесс создания золотого голема ничуть не походил на големизацию Галицина. Во-первых, это было намного дольше, а во-вторых, в десятки раз больнее. По крайней мере, Поль орал, как резанный.
Но хуже всего было то, что… ему это нравилось!
— Я чувствую правую руку! — орал лич. — О, да! Давай, Макс! Не забудь про пальцы! Я должен чувствовать каждый ноготок!
Я же, отливая из золота его тело, не только слышал этот безостановочный ор, но ещё и ощущал эмоции Поля.
Ему было дико больно, и в то же самое время его разрывало от радости… Умом я понимал, что лич радуется вернувшимся ощущениям, но ментально ничего не мог с собой поделать — лич вёл себя, как чёртов мазохист.
Но хуже всего, что этот эмоционально-акустический фон накладывался на мою работу.
Ведь я не просто отливал золотую структуру, я влиял на качество золота, и мне это… нравилось. Кости я сделал плотнее, на нервы пустил тончайшие золотые нити, в роли условного мяса выступило пористое золото.
Я не просто выполнял данное личу обещание, я… создавал шедевр.
Полученная мной Живучесть давала понимание, как устроен человеческий организм, а навык создания золотых големов позволял делать с золотом всё, что душе угодно.
Вот и получалось, что я кайфовал от процесса создания идеального золотого тела, но непрекращающиеся крики Поля — О, да! Давай дальше! Не останавливайся, Макс! – вызывали когнитивный диссонанс.
Я ощущал себя чёртовым садистом, и это было почти так же мерзко, как всплывшие в памяти встречи… Мне казалось, что ещё немного, и удовольствие создания сменится извращенным наслаждением от страданий Поля…