Да, возможно в тот момент, я увидел в Александре источник всех грехов и пороков высшего общества, но мне было плевать.
Его руки по локоть в крови, в том числе и моих людей, и он со своей семьей не остановится.
А значит… пора принести в этот мир немного справедливости.
Пусть даже это и будет иметь серьезные последствия для моего маленького рода.
Двигался Уваров быстро, но техника была на моей стороне.
По сути, мне даже не пришлось ничего придумывать…
Все, что я сделал — двинулся навстречу Уварову так, что все мое тело превратилось в единый импульс.
А потом я просто ударил ему в челюсть.
Ударил быстро и яростно, вкладывая в классический прямой с правой массу всего своего тела.
Уваров, который уже тянулся к моей шее, как будто налетел на кирпичную стену.
Во все стороны брызнули зубы — я ведь обещал, что вобью их ему в глотку — и послышался сухой треск ломаемой челюсти.
Глаза Уварова закатились, а сам он, потеряв сознание, мгновенно обмяк. Но я не дал ему упасть. Подхватив тело врага под мышки, я взял его шею в захват и резко дернул на себя и вниз.
На этот раз хруст был каким-то влажным, что ли?
А вместе с хрустом сломанной шеи, я услышал, как ломается моя условно спокойная жизнь.
Такой публичной смерти Уварова мне точно не простят.
На несколько мгновений на улице повисла звенящая тишина — ведь дуэль началась считанные секунды назад!
Зрители ожидали всего что угодно — зрелищного боя, брызг крови, превозмогания на ринге — но не такого финала. И пока почетная публика потрясенно молча, лишь один человек остался трезв и невозмутим.
В повисшей тишине мой секундант, а по совместительству лучший друг и второй номер, громогласно объявил.
— Победа в поединке присуждается Максу Пылаеву!
* Veni, vidi, vici (латынь) — пришел, увидел, победил.
Война… Вот что читалось в глазах высокорангового Воина, прибывшего на выручку Уваровым.
Страх… Вот что стояло во взгляде мэра Николаевска.
Решимость… Вот что излучал Камнев, который и объявил об окончании дуэли.
Я понимал, что своим поступком навлек на себя и на всех пошедших за мной людей гнев одного из великих родов Российской Империи.
Также я понимал, что теперь Уваровы точно не успокоятся, пока не уничтожат меня и моих близких.
Но все это было неважно, поскольку, у меня не было иного выбора.
Кажется, в шахматах это называется Цугцванг. Такое положение фигур, при котором каждый следующий ход ведет к ухудшению позиции.
Я не мог проиграть Уварову, поскольку он твёрдо намеревался меня убить.
Возможно, я мог попробовать с ним договориться, отдать завод, принести вассальную клятву верности, но тогда бы меня не понял мой род.