Замираю, когда эта невыносимая заноза возвращается. У нее в руках пара ведер и тряпки. И где только нашла?
Она застывает, глядя на мою ногу. Выглядит она сейчас донельзя нелепо. Ведра эти, рубашка на лице, босые ноги, голый живот… Тонкая талия…
Она замечает мой взгляд и демонстративно отворачивается от меня, и склоняется над ведрами. Мочит тряпки… повернулась ко мне задом, обтянутым тонкой тканью брюк.
Мерзкая девчонка!
Поднимаюсь и топаю к выходу. Нужно быстрее свалить отсюда, лишь бы не видеть ее, не слышать и не чувствовать ее запах, которым здесь уже все успело пропитаться… Нежно сладким, но в то же время терпким, словно дикий чай, вымоченный во фруктах.
Возможно, я смог бы почувствовать к ней хоть что-то другое, кроме ненависти, будь мое тело способно вместить еще что-то помимо отрицательных эмоций.
Но оно не могло. Мысли о невозможности отделаться от долга Войличу, о невозможности отделаться от куклы, о разрушении дома заполнили меня до краев острыми переживаниями. А помноженные на мое одиночество, которым мне теперь не дают в полной мере насладиться, эти переживания буквально разрывают меня изнутри.
Я ненавижу свою одинокую жизнь, я ненавижу свое одиночество, но именно оно сейчас мне так необходимо… Просто, чтобы подумать, пережить все это… Решить, как быть дальше.
Я хотел бы просто вернуться домой, взять со стеллажа одну из книг и засесть в тусклом свете светляков с бокальчиком горячительного… и чтобы меня никто не трогал.
Но я не могу.
Мой дом разрушен. Светляки опустошены.
И там она… И от нее не отделаться.
Или…
А что, если отделаться от нее возможно?
В задумчивости ступаю на ступени и двигаюсь вниз, туда, где, возможно, можно найти ответы на мой самый главный вопрос.
Дно Крита встречает меня старым добрым удушливым смрадом. Я вдыхаю его не без тоски, припоминая, что когда-то давным-давно здесь было все по-другому. Да, конечно, не так шикарно, как в НэвоКрите. Без золотых вензелей и белых стен, но крепко, чисто, светло… с чистым, сухим воздухом и людьми, что жили в достатке.
Я не справился.
Вера.
Я стараюсь не обращать внимания на Иргвана. Он в свою очередь игнорирует меня, продолжая заливаться алкоголем.
К тому моменту, как я поднялась чистая и отмытая обратно, за куполом уже стемнело, а Иргван уже залился по самое не могу и, кажется, спал. По крайней мере, он полу-лежал на диване с закрытыми глазами.
Чтобы у меня было хоть какое-то подобие своей собственной комнаты, я поставила ширму у стены, чтобы между мной и Иргваном оказалась центральная труба и бар. За ней я поставила стол, стеллаж с уцелевшими книгами, постелила один вычищенный ковер, пододвинула туда диван и одно кресло. Теперь, если забыть на миг, что за пределами ширмы находится огромное пустое пространство и один вредный дракон, то можно расслабиться.