И теперь я уже сомневаюсь, что это просто позолота. Кажется, все их украшения полностью золотые или им инкрустированы.
— Балдрик, — Войлич протягивает руку пришедшему мужчине, и они вцепляются друг другу в запястья. — Рад тебя видеть. Добрался без происшествий?
— Как сказать, — Балдрик сдержанно кивает и метает взгляд на Иргвана, что застыл статуей между двумя кучами из здешнего хлама. — Город еще ни о чем не подозревает, но ловцы уже рыщут по НэвоКриту в поисках подрывников. Но больше ничего не слышно, ни про вас, ни про… — Балдрик смотрит на меня.
— Пусть и дальше ищут, мы-то здесь.
— Это лишь вопрос времени, Войлич.
— Да, знаю, и поэтому давай приступим к ритуалу. Мы и впрямь задерживаемся.
Балдрик без лишних слов кивает и подзывает меня одной лишь рукой к себе. Не очень уверенно, я подхожу к нему, и Балдрик то же самое адресует Иргвану.
Иргван
В последние годы я считал, что тишина — это благо. Сколько этих лет прошло? Да кто ж считает…
Когда Войлич хлопнул дверью и ушел в ночь, заявив, что нужно «урегулировать бумажные вопросы, пока не стало слишком поздно», я понял, что ошибался. И это притом, что мое негодование было примерно на таком же уровне, как и негодование этой… Ну, вот этой, что сейчас сидела на моем комоде, укутанная в мой плащ.
Оставшись наедине с этой куклой, я почувствовал, как мой дом резко стал мне мал. Я стал ощущать, как стены моего дома медленно ползут ближе, а купол вот-вот лопнет.
Кукла сидит на комоде, закутавшись в мой плащ и хмурым взглядом, оглядывается, рассматривает мою коллекцию, инструменты, вещи, словно видит впервые.
Хотя… в ее случае, возможно, так и есть. Если она, конечно, не соврала, сказав, что ее мир — это Терра. Лично я в этом сомневаюсь. Слишком уж она спокойна для той, кто сменил мир по щелчку пальцев одного ушлого угребыша.
Кукла ловит мой взгляд и хмурится еще сильнее. Она произносит что-то отрывистым мелодичным голосом. Глубоким, бархатным. И переводчик тут же механически переводит:
— На что уставился?
— На объект своей головной боли, — отзываюсь несдержанно. — И еще один повод жалеть, что я вообще связался когда-то с этим хитрым Войличем.
— Я этого всего не просила, так что не срывайся на мне. Вообще, будь благодарен, что я не осталась овощем, как на то рассчитывал ваш милый знакомец.
Я усмехаюсь. Ее голос — мелодичный, раздражающий, обволакивающий, как липкая патока. Слишком живой для той, что когда-то была просто изделием.
— Быть благодарным тебе?! За что? За то, что ты ко мне теперь привязана и энергетически, и юридически, и, по всей видимости, навсегда? Извини, но я предпочел бы овощ. А еще лучше, чтоб Войлич соблюдал все условия сделки! Потому что мы договорились на бездушную куклу, а не…