Я бы восхитилась самоотверженностью начальника, прикрывшего меня собой, но все было не так. Моранси просто бросился вперед в попытке выбить оружие из рук Реми. В этот момент Флоран дернул моего бывшего супруга за ноги, роняя на пол. Жак, эпично снеся дверь в спальню, ею же и добил напавшего.
– Простите, – повинился уполномоченный, сползая с меня. – Как-то я не рассчитал.
– Ничего страшного, – заверила я, одной рукой натягивая одеяло как можно выше, а второй растирая горло. – Главное, чтобы это не было отображено ни в каком отчете. Особенно в свете моей новой должности. А то инцидент бросит тень на Флорана.
– Чего? – просопел парень, вылезая из укрытия. Хорошо, что под кровать загнали не Жака, а его. Боюсь, мы бы с Моранси просто скатились с этого бугра.
– Ну, если начнут сплетничать, будто господин Поль набирает помощников через постель… – договаривать не стала, позволяя каждому додумать свою версию.
– Ох, мадам Агата, ваш бы язык да в нужное русло, – показательно устыдил меня уполномоченный. – Жак, господин к нам пришел подготовленным. Вот и свяжи его же веревкой. Не зря человек тратился. Затем все спускаемся в гостиную. Мадам одеться нужно.
Чуткий и заботливый мужчина, благодаря которому мне только что угрожали перерезанным горлом.
Реми в себя пришел очень быстро. Я уже на ступеньках слышала его недовольный голос, требующий свободы. Мол, зашел в гости к бывшей жене. Она же одна, бедняжка, живет. Мужскую работу по дому делать некому. Вот он и решил наточить мне ножи. Запрет на приближение? Ничто не может остановить его в переживаниях о бывшей супруге, с которой он поступил очень нечестно. Спать теперь, страдалец, не в состоянии.
Моранси терпеливо слушал этого соловья, давая выговориться. А потом перешел к интересующим нас вопросам. И мотивировал он честно отвечать не помощью в расследовании или Жаком, а тростью. Один удар набалдашником в живот – и Реми сквозь зубы начал рассказывать правду.
Его трясли подельники, жаждущие своей доли с моего наследства, уплывшего из загребущих рук бывшего. Помимо этого, он и мне, козе редкостной, торчал круглую сумму. Да и обидно было. Бабы еще его никогда не бросали.
И тут с ним связался Клод Демари. Это тетушка племяннику напела и о разводе, и о штрафе. Вот он и показался Демари отличным союзником. На юге Клод надолго не задержался, деньги с продажи наброска кончились быстро. Но зато ему удалось подслушать разговор двух отдыхающих подвыпивших господ с очень толстыми кошельками. Один хвастался другому, будто у него дома висит «Рассвет над морем» кисти Раэля Гуэро. Оригинал. Хотя все уверены, что это копия. И тут Клода стрельнула мысль: а что, если у ненавистного дядюшки Карла кларнет тоже оригинальный? Хотя ему и копию продать за радость.