— У вас так холодно! — тут же начал ворчать Брэйв, стаскивая куртку. — Пока добирались, я уже успел замёрзнуть.
— Можете маунта вот туда подкатить, — Вилл указал на старое полотенце, расстеленное у стены специально для коляски.
Брэйв послушно покатил коляску туда, развернул и аккуратно поставил так, чтобы не загромождать проход. Ди напряглась, её лицо чуть исказило усилие — она осторожно приподнялась, перехватываясь руками за подлокотники.
— Мать, куда гонишь, дай помогу, — тут же подскочил Брэйв, подставляя плечо.
Вместе они медленно сделали несколько шагов по коридору. Ди также не повезло — после своей смерти во второй легендарке девушка вернулась в реал с больными ногами, но с каждым днём ей становилось чуть лучше. Если раньше она не могла ступить и шагу, теперь Брэйв лишь помогал и поддерживал, пока Ди делала один маленький шаг за другим.
— Ди, не думала покраситься в седой? — не удержался Вилл.
— А? — девушка обернулась через плечо, сдувая с лица выбившуюся рыжую прядь.
— Будете с Брэйвом как дед с бабкой, — хихикнул Вилл, глядя на его волосы, нарочно выкрашенные в седой.
— Ха-ха, смешно, — скорчила рожицу Ди, но улыбку сдержать не смогла.
На кухне быстро стало тесно и уютно. Брэйв аккуратно усадил Ди за стол и сам устроился рядом. Вилл присел напротив. Мория вновь превратилась в маленький хозяйственный вихрь: открыла духовку, вытащила противень, и через пару минут стол уже начал заполняться.
В центр она водрузила свою гордость. Корочка большой, толстой пиццы чуть подрумянилась по краям, сыр тянулся золотистыми нитями, по поверхности блестели колбаса, кольца лука, кусочки бекона и оливки. От неё шёл такой тёплый, пряный запах, что желудок предательски заурчал.
Вокруг пиццы быстро образовалась «свита» из мелочей: миска с лёгким овощным салатом, небольшая тарелка с нарезанными сыром и колбасой, чипсы в миске, пара соусов в маленьких чашках. Рядом своё место нашли увесистый пакет яблочного сока и пузатая бутылка колы.
— Осторожнее только, горячо, — предупредила Мория.
Брэйва такие мелочи не остановили.
— Ай! — взвыл он через секунду, дунув на обожжённые пальцы.
Ди закатила глаза и театрально вздохнула.
— Пока мы ехали, листала рилсы всякие тупенькие, — начала она, уже заранее морщась. — Там тётка одна с таким… свистком… — она брезгливо изобразила руками надутые губы. — Сидит и вещает: «Хорошая жена должна быть такой‑то и такой‑то… и обязана всегда хвалить мужа при людях». — последнюю фразу Ди произнесла тягучим, приторным голосом, явно пародируя. — «Ругать и колотить можешь дома». Так что, Серёжа, любовь моя, я понимаю, что ты храбрый, но тебя же предупреждали, что пицца горячая.