Вилл застыл изваянием, не смея нарушить этот момент. Гига и Грати смотрели друг на друга, и в этот момент не было того жестокого, сурового правителя Северных земель. Был просто сломленный человек, отчаянно цепляющийся за любовь. Вокруг всё ещё кипела битва — крики и взрывы доносились издалека, — но здесь, в этом маленьком пространстве между ними, было тихо. Словно весь мир отступил, оставив влюблённых наедине.
— Тимур, — начала Грати, и голос её был слабым, прерывистым, с паузами между словами, будто каждый слог давался с трудом. — Слушай меня… внимательно. Я не успела… тебе кое-что… важное сказать.
— Зачем⁈ — прорычал Гига, и в этом рычании звучала не ярость, а боль, чистая, разрывающая изнутри. — Зачем вы это сделали⁈
— Так было нужно, — ответила Грати, и в её голосе послышалась та же решимость, что и раньше. — Не перебивай… прошу. Я… умирала здесь, в игре. И попросила Вилла… сделать это. Чтобы не… не умирать этой мучительной смертью дважды.
Она замолчала, переводя дыхание. Пальцы её дрожали в руках Гига, но она сжала их сильнее, словно боялась отпустить.
— Я люблю тебя, Тимур, — произнесла она, и голос её стал чуть мягче, несмотря на хрипоту. — Всегда любила. И хочу… провести с тобой последние дни. В реале. Адрес тот же…
Она снова закашлялась, тело мелко задрожало.
— Приди ко мне, прошу… — едва слышно прошептала она. — Прошу…
Гига молча кивнул.
— Насть, я…
Но договорить он не успел.
Тело Грати дрогнуло. Сначала еле заметно — пальцы стали прозрачными, словно растворяясь в воздухе. Затем руки, плечи, грудь. Она смотрела на Гига, не отрывая взгляда, и губы её шевелились, будто она пыталась что-то сказать, но звука уже не было.
Гига схватил её сильнее, прижал к себе, но это не помогло. Тело таяло у него в руках, рассыпалось на мелкие, светящиеся частицы, что поднимались и исчезали в воздухе.
— Нет… нет, НАСТЯ!
Но отчаянный, полный боли крик ушёл в пустоту. Последние частицы развеялись в воздухе, и в руках не осталось ничего.
Гига опустился обратно на колени, всё ещё держа руки перед собой, словно пытаясь удержать то, чего больше не было. Взгляд уставился в землю, в то место, где секунду назад сидела его любовь. Затем он поднял голову. В его чёрных глазах не было ярости, не было ненависти — только пустота и тихая, безмолвная просьба.
— Нет, погоди! — Вилл резко помотал головой, отступая на шаг. — Я не стану тебя убивать! Этого не нужно.
Он обернулся и посмотрел на поле боя. Вдалеке всё ещё грохотали взрывы, НИПы Королевы наступали, линия фронта Невозвращенцев трещала по швам. Инициатива была перехвачена, и казалось, что конец близок.