Вокруг Гига начала расти воронка. Земля под ногами проседала от силы ударов, образуя углубление. Целители пытались подобраться ближе, но один за другим их сметало. Творцов убивало точечными атаками лучников Королевы. Защитные группы рассыпались, не в силах выдержать хаос. Кольцо поддержки таяло, сжималось, исчезало. К Гига невозможно было подобраться — существо не давало никому приблизиться, а сам лидер Невозвращенцев оказался в ловушке: один на один с монстром, без поддержки, без лечения, и каждый следующий удар мог стать последним.
Ткань реальности затрещала.
Тело почувствовало это раньше, чем услышало: давление упало так резко, что в ушах заложило, а перед глазами поплыли чёрные точки. Разрыв прошёл совсем рядом, в нескольких десятках метров справа, и от него рванула волна искажённого воздуха. Он подхватил тело, как осенний лист. Крылья стали бесполезны — мир завертелся, земля оказалась сверху, небо снизу, горизонт закрутился штопором. Поток нёс куда-то в сторону от эпицентра, всё дальше, пока не ослабел. Вилл выровнялся и остановился в воздухе, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Он обернулся — и замер.
Там, где секунду назад был лишь воздух, теперь зияла рана. Вертикальный разрыв, протянувшийся от самого неба до земли, словно кто-то взял гигантский нож и полоснул по ткани реальности. Края раны светились тусклым, больным фиолетовым светом и медленно расползались, становясь всё шире. Пространство вокруг дрожало, искажалось — текстуры земли и неба рябили, накладывались друг на друга.
Рана неспешно, но неотвратимо расширялась, метр за метром. И из неё, из этой фиолетовой пустоты, начало что-то выходить. Сначала показалась огромная рука. Пальцы сжали край раны, будто хватаясь за дверной косяк, и потянули. Разрыв распахнулся шире. Вторая рука, плечи, голова. Фигура выходила медленно, величественно, словно ей не было нужды спешить.
— Шрам?.. — не веря своим глазам, прошептал Вилл.
Огромный шрам делил его лицо почти также, как зияющая трещина делила мир. Страж был огромен, почти ростом с титана. Он сделал шаг, и земля вздрогнула под его весом. Страж ступал так, будто весь этот мир, вся эта битва, все эти тысячи сражающихся были лишь декорацией, а он — единственный, кто имел право здесь находиться. Рука сжимала любимый фламберг. Оружие выросло вместе с хозяином, превратившись в чудовищный, волнистый меч длиной метров в десять. Лезвие изгибалось, переливалось, и со стороны оно напоминало позвоночник гигантского, мёртвого существа.
Шрам поднял взгляд и посмотрел на титана. По полю боя прокатилась волна абсолютной тишины — игроки и НИПы, все замерли, не в силах оторвать взгляда от того, кто только что вышел из разлома. Рядом с этими двумя колоссами любой живой человек казался муравьём, песчинкой, чем-то настолько ничтожным, что его существование теряло всякий смысл.